Юные королевы. Цена величия, славы и власти - Лия Редмонд Чанг

В феврале того года имперские войска наголову разбили французов в роковой битве при Павии. Погиб цвет французского дворянства, сам Франциск оказался в испанском плену. Весьма вероятно – хотя точное время и неизвестно, – что именно из испанской тюрьмы Франциск написал своему доверенному советнику и военачальнику Джону Стюарту, герцогу Олбани, с просьбой посетить нового папу. Находясь в Риме, предполагал Франциск, Олбани мог навестить и виллу Строцци.

Высокий широкоплечий Джон Стюарт, герцог Олбани, был и шотландцем, и французом: он родился во Франции в семье французской герцогини и шотландского принца. Олбани приходился внуком королю Шотландии Якову II, а заодно – кузеном Мадлен де ла Тур-д’Овернь и ее старшей сестре Анне. Олбани рос вместе с ними, и вместе с ними охотился с собаками и соколами на лесистых холмах Оверни. Хотя происхождение делало его кандидатом на шотландский трон, Олбани значительную часть своей взрослой жизни провел на службе королю Франциску I и демонстрировал безупречную верность ему. Если титул Олбани принадлежал Шотландии, то его сердце – Франции. Родным языком для него был французский, и всю свою жизнь он предпочитал подписываться на французский манер: Jehan Stuart, а не John Stewart.

Олбани женился на своей кузине Анне де ла Тур-д’Овернь и взял под опеку юную Мадлен после смерти родителей. Близкий с обеими кузинами, Олбани глубоко любил Анну – редкость в эпоху браков по расчету, но чета Стюарт осталась бездетной: все три их ребенка умерли в младенчестве. Когда Анна скончалась в 1524 году, через пять лет после Мадлен, она завещала свои владения племяннице Екатерине, сделав ее единственной наследницей всего состояния рода Овернь[25]. Олбани не встречался с Катериной до визита на виллу Строцци в 1525 году. Увидел ли он черты своей любимой жены или ее сестры в лице маленькой девочки?[26]

Любовь к покойной жене поддерживала внимание Олбани к Екатерине, но главной его миссией в Риме было продвижение политических интересов короля Франциска. Девочка, несмотря на малолетство, уже представлялась Франциску ключом к будущим завоеваниям в Италии. А это значило, что исполнительный Олбани все следующие годы будет издалека присматривать за племянницей.

Для Екатерины эти годы были непростыми. Волны, созданные Итальянскими войнами, сотрясали Европу. События, которые привели Катерину в монастырь Мурате, начали разворачиваться в 1527 году. К тому времени Клариче Строцци привезла восьмилетнюю девочку обратно во Флоренцию. Причины такого шага до сих пор неясны, но похоже, что Климент стремился обеспечить присутствие представителей рода Медичи во Флоренции теперь, когда он сам переехал в Ватикан[27].

В том же году король Франциск, освободившийся из испанского плена, снова нацелился на вытеснение Карла V с итальянского полуострова, заручившись помощью папского престола. Потерпев сокрушительное поражение весной, Франциск отступил во Францию на перегруппировку. Имперские войска Карла тем временем засиделись в Тоскане. Солдаты страдали от голода и скуки, злились на то, что им задерживают жалованье. С наступлением теплой погоды они потеряли терпение. В конце апреля неорганизованные войска двинулись на юг, едва обойдя Флоренцию. 6 мая они проломили городские стены Рима. В городе начались беспорядки и разбой.

Разграбление Рима было беспрецедентно жестоким. Римская милиция не смогла предотвратить массовые убийства, изнасилования и грабежи, продолжавшиеся несколько последующих недель. Вынужденный бежать из Ватикана, папа Климент пытался спастись по тайному ходу в замок Сант-Анджело, но дальше уйти не удалось[28]. Он оказался заперт в замке как заложник разграбления Вечного города[29].

Флоренцию тем временем охватили гражданские волнения. В апреле, обеспокоенные тем, что бунтующие имперские войска могут обрушиться и на их город, флорентийцы потребовали права носить оружие для самообороны. Разгневанные горожане заполнили площадь Синьории, забрались на крышу дворца, называемого теперь Палаццо Веккьо, били окна и бросали мебель на толпы людей внизу. В таком хаосе формировались зачатки нового правительства под предводительством группы магистратов, называвших себя Республиканским советом. Когда в мае во Флоренцию пришло известие, что Климента VII в Риме взяли в заложники, Совет решил нанести удар. Организовав переворот, солдаты Совета сокрушили представителей Климента во Флоренции. Правлению Медичи пришел конец[30].

Совет быстро нашел Екатерину в Поджо-а-Кайано, загородной усадьбе Медичи, куда ее забрала Клариче, чтобы спастись от беспорядков. Сначала Республиканский Совет помещал Катерину в разные сомнительные монастыри, охваченные болезнями. Однако после того, как Клариче Строцци и герцог Олбани забросали членов Совета жалобами на плохие условия содержания, Совет перевел девочку в бенедиктинский монастырь Мурате. По словам сестры Жюстины спустя много лет после самих событий, Катерина появилась у ворот монастыря в «металлическом ошейнике». Девочке предстояло прожить с монахинями Мурате три полных года[31].

Переезд оказался спасительным. По-прежнему оставаясь пленницей, Катерина нашла необходимый ей покой в Мурате – самом спокойном, насколько это было возможно, месте посреди городских бесчинств. Говоря прямо, этот монастырь был роскошным, принадлежа ордену бенедиктинцев, а не францисканцев, приносивших обет нестяжания. Сады монастыря Мурате отличались пышностью, еда – изобилием, кельи были хорошо обставлены. Поколения женщин рода Медичи удалялись от мира именно туда, больше того – одна из настоятельниц была крестной матерью Катерины. Казну Мурате наполняло золото Медичи, и именно поэтому Совет медлил с решением поместить свою маленькую заложницу в этот монастырь.

Катерину окружали удобство и внимание, даже любовь. Утренняя месса и молитвы определяли ее дни. Занятия занимали ее мысли. Искусные рукодельницы, монахини шили все – от скатертей до церковных покровов; возможно, именно в Мурате Катерина на всю жизнь приобрела любовь к вышивке. Весьма вероятно, что одна из многочисленных переписчиц монастыря, женщин, которые умели читать, писать и украшать страницы серебряной и золотой краской, научила девочку грамоте. Вероятно, она проводила время за лютней или клавесином, потому что монахини любили музыку и владели разнообразными музыкальными инструментами. По неизвестной нам причине короли Португалии каждый год посылали монахиням ящики сахара – и Катерина могла помогать варить джемы и варенья, чтобы подслащивать булочки, которые пекли монахини[32].

Не все сестры благоволили Медичи. Один флорентиец заметил, что они часто пререкались, и «каждая группировка хвалила свою сторону». Разногласия могли принимать мирские и пассивно-агрессивные формы. Иногда Екатерина обнаруживала, что монахини лепят булочки в форме герба Медичи. Другой раз она находила маленькие букетики цветов, собранные в шесть плотных шариков, искусно расположенные на подоконниках и столах. Пусть они были ограничены пространством монастыря, монахини не испытывали угрызений совести, проявляя собственные политические взгляды. Слова, конечно, были мощным средством, но хлеб и цветы тоже принимались во внимание[33].

Сестра Жюстина, однако, вспоминала, что, несмотря на собственные разногласия, к самой Катерине все относились хорошо. В конце концов, ей было «всего восемь лет», она была славной