Цена предательства: Месть по нотам - Lana Rubi

этом жесте не было столичного высокомерия, только искреннее внимание к ребенку, которое сразу подкупало. Генерал не стал возвышаться над мальчиком, а просто опустился на одно колено, оказавшись с Марком на одном уровне.

— Привет, боец, — раздался его густой, бархатистый голос. — Мне дядя Теоден проболтался, что здесь растет будущий великий защитник Доркалума. Это Ураган, — он указал на молодого жеребца, который весело всхрапнул, словно подтверждая его слова. — И мне кажется, он ищет себе достойного хозяина. Попробуешь подержать повод?

Марк затаил дыхание, преданно заглядывая снизу вверх в мужественное лицо генерала. Сглотнул застрявший в горле ком и робко, едва веря собственному счастью, протянул маленькую ладошку к тяжелому кожаному поводу. Эдмунд действовал на удивление бережно. Его большая, мозолистая ладонь воина мягко накрыла пальцы моего мальчика, уверенно и терпеливо корректируя хват, обучая правильному положению кисти.

И произошло настоящее чудо. Всего через пять минут мой замкнутый, болезненно тоскующий по отцу сын, который после гибели Каэласа почти разучился улыбаться и замкнулся в себе, уже вовсю заливисто смеялся на весь сад. Этот звук полоснул меня по сердцу сладкой болью. Я уже забыла, как звучит заливистый смех моего ребенка. Эдмунд легко, словно пушинку, подсадил Марка в седло Урагана и, бережно ведя молодого жеребца под уздцы, медленно пошел по кругу, высоко задрав голову и серьезно, как с равным, обсуждая с мальчиком повадки арканумских коней.

А посреди этого триумфа из сада ураганом вылетела Клер. Моя маленькая, неуемная разбойница неслась к гостям наперерез, сверкая перемазанными в малиновом варенье щеками и крепко прижимая к груди любимую, изрядно обглоданную Пеплом куклу без уха. Увидев это чумазое зрелище, любой столичный сноб или высокомерный драконит брезгливо поморщился бы, инстинктивно убирая полы дорогого камзола подальше от липких детских пальцев.

Но Эдмунд… Эдмунд лишь весело, от самого сердца расхохотался. Он с ходу подхватил мою замарашку на руки и взметнул высоко в поднебесье, заставив Клер оглушительно и счастливо пищать от восторга.

Генерал Империи, предводитель полков, ни капли не заботясь о своем статусе, опустился прямо на траву, пачкая землей свои брюки. Он битый час с увлечением помогал Клер строить «неприступную цитадель» для ее безухой куклы из сухих веток, шишек и речной гальки. Он весь день с поразительным, мягким терпением потакал любым их шалостям. У меня на глаза наворачивались слезы, когда я смотрела с веранды, как этот грозный, широкоплечий мужчина покорно сидит на корточках, пока Клер со сосредоточенным видом вплетает в его темные короткие волосы сочные стебли травы и головки желтых одуванчиков. Настоящий боевой драконит выглядел сейчас уморительно и нелепо, но в его глазах и открытой улыбке не было ни капли фальши. Он искренне, заразительно радовался вместе с ними, заполняя наш опустевший дом тем самым живым мужским теплом, которого нам всем так отчаянно не хватало.

Наблюдая за этой картиной с веранды, я чувствовала, как к горлу подступает комок. Каэлас никогда не играл с детьми на траве. Он любил их, но всегда держал дистанцию, оставаясь строгим командиром. А Эдмунд… Эдмунд заполнял ту звенящую пустоту, которая образовалась в нашем доме после смерти мужчин. Я видела, что сердца моих детей уже были покорены.

И мое, признаться, тоже совершало кульбиты. Внутри меня, спавшее глубоким сном столько лет, робко просыпалось чисто женское, волнующее любопытство. Я ловила себя на том, что разглядываю его широкие плечи, сильные руки, уверенные движения. Когда он оборачивался на меня, его янтарные драконьи зрачки на мгновение сужались, посылая вдоль моего позвоночника легкую, непривычную дрожь.

— Он удивительный человек, Лери, — вкрадчивый голос Алисии, приехавшей в гости ближе к обеду, прервал мои мысли. Мы пили чай в гостиной, пока Эдмунд гонял с Марком мяч на лужайке. Подруга с нежной улыбкой смотрела на них через окно. — В столице только и говорят о его подвигах. Ты знала, что в Аркануме он в одиночку вывел из-под обстрела раненого командующего? Его магия земли буквально воздвигла каменную стену между нашими солдатами и врагом.

— Теоден упоминал что-то такое… — тихо ответила я, чувствуя, как сердце предательски наливается теплой, непривычной гордостью за этого мужчину.

— О, Теоден преступно скромничает! — Алисия порывисто повернулась ко мне, её зелёные глаза взволнованно блеснули, и она ласково, но крепко сжала мою ладонь. — Твой управляющий вчера рассказывал моему отцу такие подробности, от которых кровь в жилах стынет! На той безумной войне Эдмунд сошелся в жестокой, официальной дуэли чести с самим верховным генералом Арканума, который к тому же считался их сильнейшим, непобедимым боевым магом. И что ты думаешь? Эдмунд не просто выстоял против его смертоносного колдовства. Он буквально в порошок его стёр, размазал по камням на глазах у обеих армий, защитив честь Доркалума и разом переломив ход всей кампании!

Алисия перевела дыхание, заглядывая мне в лицо с мягким упреком:

— Он настоящий, живой герой, милая. Великий воин. И самое главное — этот грозный мужчина сейчас смотрит на тебя так, словно ты его личная, самая главная в жизни награда. Не закрывай свое сердце, Лери. Ты заслужила быть счастливой. Заслужила наконец-то иметь рядом мужчину, который станет твоей несокрушимой скалой.

Вечером, когда уставшие и счастливые дети были уложены спать, Эдмунд поднялся ко мне на веранду, чтобы попрощаться. На нем не было парадного мундира, ворот его рубашки был расстегнут, а от самого него пахло нагретой солнцем кожей и легким цитрусовым одеколоном.

— Спасибо вам за этот день, Валерия, — тихо произнес он, останавливаясь в паре шагов от меня. Он намеренно не нарушал мою личную зону, и эта деликатность подкупала сильнее всего. — Я давно не чувствовал себя так… дома. Ваши дети — чудо. Марк станет блестящим драконитом, у него сильный потенциал.

— Это вам спасибо, Эдмунд, — я подняла на него глаза, чувствуя, как щеки обжигает легкий румянец. — Вы вернули в этот дом смех. Я… я очень ценю это.

Эдмунд сделал один медленный шаг вперед. Его янтарные глаза в полумраке веранды вспыхнули мягким, гипнотическим светом стихии земли. Он протянул руку и аккуратно, едва касаясь, заправил мне за ухо выбившийся из косы локон. Его пальцы были горячими, и в месте прикосновения моя кожа буквально запылала.

— Вы заслуживаете того, чтобы улыбаться каждый день, Валерия, — его голос опустился до интимного, вибрирующего шепота. Он медленно наклонился, и на долю секунды мне показалось, что он поцелует меня в губы. Мое дыхание перехватило, сердце испуганной птицей забилось о