Цена предательства: Месть по нотам - Lana Rubi

Но Эдмунд, виртуозно просчитав мою реакцию, в последний момент изменил траекторию. Его губы едва ощутимо коснулись моей щеки у самого уха, обдав горячим дыханием.

— Доброй ночи, моя леди, — прошептал он.

Развернувшись, он стремительно сбежал по ступеням и вскочил на своего вороного коня. Я смотрела ему вслед, прижав дрожащие пальцы к горящей щеке. Воздуха катастрофически не хватало. Внутри меня бушевал настоящий ураган из страха, пробуждающейся женской страсти и сладкого, пьянящего предвкушения. Защита, о которой говорил Теоден, и жизнь, к которой призывала Алисия, были так близко.

Я повернулась, чтобы уйти в комнату, как вдруг мой взгляд упал на Пепла. Драконья гончая медленно подошла к самому краю веранды. Туда, где только что стоял Эдмунд. Пес низко опустил мощную чешуйчатую голову, шумно и глубоко втягивая ноздрями остывающий воздух, всё еще хранивший тонкий шлейф цитрусового одеколона и тяжелой, плотной магии земли.

На секунду гончая замерла, забавно наклонив голову набок, словно пыталась разгадать какую-то непонятную, новую для нее загадку, а затем выпустила из ноздрей короткое, пушистое облачко золотистых искр. Повернувшись ко мне, Пепел посмотрел прямо в мои глаза своим пристальным, удивительно умным взглядом. В его янтарных глазах не было ни капли злости или настороженности. Скорее, глубокое, замершее выжидание.

Я мягко улыбнулась и сделала шаг вперед, ласково потрепав зверя по жесткому загривку.

«Ты тоже чувствуешь, что ветры в нашем тихом замке меняются, верно?» — мысленно спросила я своего верного защитника.

В этот момент мне показалось, что пес заглядывает мне в самую душу, безмолвно и серьезно спрашивая:«Ты действительно готова нарушить этот покой и впустить кого-то в нашу крепость, Лери?» .

Я сделала глубокий, свободный вдох, чувствуя, как прохладный ночной воздух наконец-то остужает мою горящую щеку. Да. Я была готова. Или, по крайней мере, мне отчаянно, до боли в груди хотелось верить, что у меня наконец-то хватит смелости сделать этот шаг. Погладив Пепла на прощание, я зашла в дом и плотно закрыла за собой дверь, унося в мыслях образ мужчины, который подарил нам этот удивительный, теплый день.

Глава 5

Глава 5

Всего через два месяца после той памятной встречи в загородной резиденции я стояла перед ростовым зеркалом в ослепительно белом свадебном платье.

Я смотрела на своё отражение и до сих пор не могла поверить в собственное счастье. Встретить человека настолько достойного, честного, глубокого и ласкового среди всей этой напыщенной, эгоистичной столичной знати казалось мне самым настоящим, невозможным чудом. Внутри меня разливалась безграничная, щемящая благодарность к Теодену.

Наш дорогой управляющий словно чувствовал, кто нужен моей израненной душе, когда знакомил меня с Эдмундом. Он как будто точно знал, какой именно мужчина мне нужен. По-настоящему мой, способный стать нашей защитой и отогреть то, что, как я думала, умерло навсегда.

За эти короткие два месяца дети привязались к нему всей душой. Да и как иначе? Эдмунд совершал невозможное: несмотря на свою загруженность на службе, он умудрялся выкраивать время и приезжал к нам практически каждый день, словно его магнитом тянуло в мою резиденцию. И он никогда не являлся с пустыми руками. Каждый его визит превращался в праздник. Он привозил Марку диковинные книги по тактике, для Клер забавные сладости, или просто устраивал для них маленькие, неожиданные сюрпризы, заставляя замшелые стены нашего замка звенеть от их радостного смеха.

А мне… мне было до слёз, до дрожи важно видеть, что мои дети счастливы. Что они оттаяли и впустили этого удивительного человека в свой хрупкий, закрытый мир, где так долго царила тишина. Ведь для матери нет и никогда не может быть ничего важнее на свете, чем счастье детей. В этот день, глядя на кружево шёлка, я верила, что боги наконец-то улыбнулись нам.

Моя внутренняя броня, которую я так тщательно выстраивала месяцами, трещала по швам с каждым днём всё сильнее. Эдмунд окружал меня такой трепетной заботой и лаской, ловил каждое моё слово с таким откровенным, чистым обожанием, какого я никогда не видела в прежней жизни. И в один из дней моё измученное сердце окончательно сдалось.

Это случилось во время его очередного приезда. Мы гуляли по цветущему саду, как вдруг Эдмунд остановился и плавно опустился передо мной на одно колено прямо на траву. Внутри меня мгновенно взвилась паника. Я ведь прекрасно понимала, что сейчас произойдет, и всё моё существо испуганно сжалось от страха перед переменами. Но его слова заставили этот страх растаять.

— Дорогая Валерия, я понимаю, что, возможно, всё происходит слишком быстро, — тихо произнес он, бережно сжимая мои ладони в своих горячих руках. — Твоя боль от потери еще не затянулась, рана слишком свежа… Но я больше не в силах скрывать очевидное. Я влюблен в тебя. Давно, с самой первой секунды нашей встречи. Ты… — он вдруг запнулся, и я отчетливо увидела, как у этого великого воина судорожно дернулся кадык, словно от волнения в горле встал ком. — Ты стала для меня всем. Моим смыслом. Ты и твои дети — это всё, что мне нужно. Ты выйдешь за меня?

Я смотрела в его янтарные глаза и видела в них самый настоящий, неприкрытый страх. Страх услышать отказ. Мужчина, который на войне в одиночку стирал в порошок сильнейших магов Арканума, сейчас буквально дрожал передо мной, ожидая моего приговора.

И в этот миг я решилась. Решилась наконец-то дать себе второй шанс. Разве я не имела права на это выстраданное счастье? Я так долго жила в трауре, я так отчаянно нуждалась в тепле. Хватит оглядываться на кладбище прошлого, теперь я буду смотреть только вперед. Вперед, навстречу своей весне.

— Да, — выдохнула я, чувствуя, как с души падает последний камень. — Да, Эдмунд.

…

Свадьба была скромной, как и полагалось по этикету для вдовы, но Эдмунд умудрился превратить этот день в настоящую сказку. Он сам настоял на том, чтобы мы обвенчались в маленькой, уединенной родовой часовне, подальше от завистливых глаз и ядовитых пересудов столичной знати. Он словно укрыл меня от всего мира.

Когда в присутствии Теодена и Алисии мы сели за резной стол, чтобы скрепить наш союз, Эдмунд совершил поступок, который окончательно разрушил во мне последние крупицы подсознательного страха. Он даже не взглянул на бумаги, подробно описывающие моё колоссальное приданое и огромное состояние, оставшееся после гибели Каэласа. Когда королевский нотариус открыл рот, чтобы зачитать пункты о землях, замках и золотых