Выбор сделает Мальвина - Татьяна Миненкова

не нарисованным на памятниках, — не остается в долгу отец и в ответ на один камешек, брошенный в его огород, я получаю в свой сразу несколько: — А если этот кто-то может в ответ говорить, а не каркать — тем более. И она, кажется, уже не Дубинина, а в отличие от некоторых, давно вышла замуж.

Про таких говорят «дочь маминой подруги», а в моем случае отсутствие маминых подруг легко восполняют папины друзья. Закатываю глаза, потому что этот разговор нравится мне всё меньше и меньше:

— Скажи ещё, что она воспитывает пятерых детей и я передумаю с ней встречаться.

— Понятия не имею, сама у нее узнай. Рина с ней очень сблизилась за несколько месяцев до смерти.

Папа мог не заманивать меня в Меркурий, не рассказывать про проект — одной этой последней фразы было бы достаточно. Моя сестра сблизилась с Лерой уже-не-Дубининой тогда, когда отдалилась от меня. Теперь нашей встречи не избежать.

Поэтому я звоню ей сразу же после возвращения в свой кабинет и договариваюсь о встрече. По голосу не скажешь, что Лера рада моему звонку и всё же она соглашается подъехать к зданию первого Меркурия через пару часов. Коротая время ожидания за отчетами, я пытаюсь понять, как неуверенная в себе Веснушка с застенчивой улыбкой умудрилась возглавить отцовскую компанию. Мы были одноклассницами совсем недолго — всего год или полтора, но на будущего директора Лерка была похожа меньше всего.

К спрятавшемуся между узких улочек центра полуразрушенному отелю я приезжаю первой. Паркуюсь напротив, глушу двигатель и несколько минут просто смотрю. Первый Меркурий, начало папиной империи, когда-то манерный и изысканный, сейчас — потрепанный, разбитый и оплетенный засохшей лозой. Краска цвета слоновой кости облупилась, обнажив серый бетон. Лепнина еле держится, а местами осыпалась, оставив после себя рваные шрамы. Заколоченные фанерой окна не дают свету проникнуть внутрь, а маленький фонтан у входа много лет назад замолк.

Это странно, но именно сейчас я ощущаю с отелем неожиданное единение, словно наконец нашла кого-то, кто меня понимает. Мне нравится стоять вот так в тишине, почти как на кладбище, только без воронов и Ри. Время замедляет ход и останавливается, но волшебство момента вскоре разрушает звук автомобильного мотора.

Лера водит белый Гелендваген последней модели — один в один как у Ри. теперь она стильно одевается, а волнистые волосы собраны в небрежный пучок. Веснушки никуда не делись и даже не перекрыты макияжем, но на чистой и ухоженной коже смотрятся совсем не так, как у нескладного подростка.

— Думала, уже и не позвонишь. — Зажав подмышкой белую папку-скоросшиватель, она поправляет съехавший с плеча тонкий кардиган. — Проект никуда не делся, но все это время был заморожен, а теперь придется пересчитывать финансирование — цены не стояли на месте.

Я всё ещё не уверена, что реконструкция первого Меркурия мне по плечу. Но иначе Ринкины секреты не выведать. Неуверенность и застенчивость уже-не-Дубининой тоже осталась где-то в пубертате, вместе с прыщами и полнотой. Не собираясь вспоминать детство, Лера сразу же переходит к делу, и разговаривает со мной с легким раздражением. Есть ещё одна деталь. Я уже привыкла, что все Ринкины знакомые начинают разговор с соболезнований. Все, но не Веснушка.

— Проект готов, подрядчики найдены, — Лера раскрывает папку на первой попавшейся странице, даже не потрудившись найти нужную. — Рина хотела работать с «Архи-Строем».

Лера четко знает, чего хотела моя сестра, я — нет. Скольжу взглядом по чертежам и заметкам. Судя по документам, Дубинина теперь — Валерия Волкова. Неужели характер и правда так сильно зависит от фамилии? В груди неприятно колет от мысли, что Ри обсуждала свои идеи с Веснушкой, а я понятия не имела о ее планах.

— Почему? — я рассеянно листаю проект, хотя разобраться в строительных данных и линиях чертежей с непривычки всё равно не могу.

— Это компания Нестерова. — Лера пожимает плечами и произносит так, словно это очевидно, но я понятия не имею кто такой Нестеров, поэтому ей приходится объяснить: — Марк — архитектор Талассы. Рина лично с ним договаривалась

Даже моего непрофессионального взгляда достаточно, чтобы оценить масштаб идеи. Арина решила не просто отремонтировать здание, а полностью его преобразить. Фасады, внутренняя планировка, зона вокруг. На отдельном листе — эскиз сада с террасой и беседками. Рукой Арины подписано: «Милана Нестерова, ландшафтный дизайн». Еще одна Нестерова. Не решаюсь спрашивать у Леры кто такая Милана, слишком уж неохотно она отвечает:

— Осталось только контролировать. Если ты, конечно, справишься.

В ее голосе нет откровенной насмешки, но подтекст читается без труда. Я не справлюсь. Никогда не справлялась с тем, что легко давалось Ри.

— Справлюсь, — вру я без особого старания — Лера все равно априори мне не верит.

Она смотрит на меня долгим, физически ощутимым взглядом. В детстве в ее глазах всегда плескалась робость, сейчас там — лед. Она изменилась. Или я никогда не знала ее настоящую.

— Ты ведь даже не догадывалась, что она этим занималась, да? — Лера кивает на папку. — Не спрашивала, не интересовалась. У тебя всегда были дела поважнее.

Открываю рот, чтобы возразить, но слова застревают в горле. Волкова права. Я ведь действительно не знала. У меня были трупы, допросы, бумаги, которые можно было заполнять бесконечно и нескончаемые рабочие дни, перетекающие из одного в другой. А у Ри была жизнь, которой я не видела. Мы с ней даже в кино вместе выбраться не могли. Знала бы Лера, как я об этом жалею.

— Я здесь, — я отвожу взгляд в сторону. — Сейчас.

— Сейчас уже поздно, — отрезает Лера и пожимает плечами. Кардиган снова слетает с правого, но она не торопится его поправлять. — Контакты Нестеровых и подрядчиков в папке. Будут вопросы по смете — свяжись с моим бухгалтером.

Волкова отворачивается к машине, и я смотрю ей вслед. Внутри разрастается тяжесть. Ветер треплет выбившиеся из пучка пряди, и на секунду мне кажется, что я снова вижу девочку с веснушками, которая стеснялась поднять глаза. Но Лера теперь совсем другая. И она не простила мне того, что я и сама себе не могу простить.

— Лер, — неожиданно для нас обеих окликаю я, когда Волкова уже открывает дверь Гелендвагена. — Ты знала что-то, чего не знала я? Ри… она была несчастна?

Вопрос повисает в воздухе. Лера оборачивается, и в ее глазах мелькает что-то