Выбор сделает Мальвина - Татьяна Миненкова

— Она была… — Лера подбирает слово. — Она искала себя. Сомневалась. Боялась. И ей было одиноко, Алина. Очень одиноко.

Она не ждет оправданий. Просто садится в машину, и уезжает, оставив меня одну у здания, которое когда-то построили мои родители. Я сжимаю в руках папку с проектом, чувствуя, как пластик теплеет под пальцами.

Ринке было одиноко. Почему я не заметила этого одиночества за ее жизнерадостными улыбками и оптимизмом? Или Волкова права, и я просто не хотела замечать, потому что у меня самой всегда было полно работы, в которую можно было зарыться и спрятаться от всего, включая сестру?

Теперь даже Меркурий укоризненно глядит на меня заколоченными окнами — винит. Подавив желание снова поехать на кладбище, чтобы извиняться не то перед Ри, не то перед воронами, я вместо этого еду в офис — если и можно что-то исправить, то только так.

За год я успела заново привыкнуть к дорожным пробкам, к тому, что водители и пешеходы постоянно куда-то спешат, к ветрам и туманам. Владивосток был таким задолго до меня и останется таким же, когда меня не станет. Когда-то мне даже нравилась эта суматоха, а сейчас я часто ловлю себя на том, что скучаю по тишине и размеренности маленького приморского городка, в котором за несколько месяцев сумела найти убийцу, проблемы, короткое счастье, и даже любовь. Правда, счастье любовь я потом потеряла.

В кабинет возвращаюсь с тяжелой головой. Сначала кажется, что это разговор с Лерой выжал из меня все силы. Но странное ощущение не проходит. В ушах звенит. Тонко, навязчиво, как будто внутри головы беспрестанно пищит невидимый комар. Это всё вина. Теперь я понимаю, как чувствовал себя Костя, когда я постоянно осуждала и подозревала его.

Тру виски, но звон не прекращается. Мысли расплываются, не давая сосредоточиться на цифрах в отчетах. Перечитываю одну и ту же строку по три раза, но смысл ускользает. Отчетность Меркурия выглядит безупречно, даже слишком. Каждая цифра выверена, каждая операция проведена с педантичной точностью. Тогда почему последние два года сеть отелей терпит убытки и держится лишь на внешних инвестициях?

Я откидываюсь в кресле, прикрываю веки. На мгновение представляю себя в невесомости, чтобы заставить напряжение ослабить тиски. У меня почти получается, но от резкого стука в дверь я открываю глаза.

— Ты в порядке? — интересуется Олег, и по сочувственному выражению его лица становится ясно, что выгляжу я так же паршиво, как и чувствую себя.

— Да, — голос звучит глухо. Делаю усилие, чтобы улыбнуться, но уголки губ не слушаются. — Просто устала. Первый день на новом месте — такое себе удовольствие.

Фомин не верит, замирает на пороге, словно решая, стоит ли заходить. Потом переступает через невидимую границу и закрывает за собой дверь. Сев напротив, он снова проходится по мне оценивающим взглядом:

— Знаешь, Ри когда-то говорила что очень хотела бы, чтобы мы с тобой поладили после свадьбы.

— Мне она никогда в подобных мечтах не признавалась, — устало фыркаю я, вспомнив, как во время визитов Олега в нашу квартиру, не могла смотреть на него без неприязни.

Но сейчас Фомин неожиданно усмехается:

— Ещё бы она тебе призналась. Ты же ни секунды не могла прожить, не обозвав меня каким-нибудь изощренным ругательством.

Не могла. Олег действительно мне не нравился. Меня раздражали его постоянные визиты и ночевки, глупые шутки. Но больше всего я злилась из-за того, что после свадьбы Ри должна была к нему переехать. Лишь когда ее не стало я поняла, что это была не злость, а ревность и страх. Я боялась, что Фомин заберет у меня сестру, боялась потерять ее навсегда. И потеряла. Только забрал ее не Олег, а Тихомиров. Не хочу обнажать перед ним душу. Просто с тяжелым вздохом качаю головой:

— Извини.

— Ты же знаешь, я не злюсь. И хочу помочь тебе справиться со всем этим. Вместе у нас получится.

Когда рядом с ним была Ри, у него действительно получалось. Теперь Фомин, видимо, тоже ждет, что я сумею заменить сестру. А ведь я когда-то уже изображала её, пытаясь стать приманкой для убийцы и у меня правда почти получилось. Так может я не такая ужасная актриса, как привыкла думать?

— И что ты предлагаешь?

— Ничего сложного, страшного, или такого, чего бы не одобрила Рина. — Олег разводит руками. — Она была лицом Меркурия, теперь будешь ты. Попробуй стать более публичной: презентации, корпоративы, фестивали, светские рауты. Например, завтра у нас деловой ужин с новыми инвесторами. Пойдешь со мной?

— Чувствовать себя коровой на выставке? Не показывать зубы, не мычать, не брыкаться и не лягнуть почетного гостя? Почти как на селекторных совещаниях в следствии. Можно было не увольняться, — ворчу я.

— Можно было, — неожиданно мягко отвечает Фомин. — Но ты обещала отцу, что попробуешь помочь.

Я обещала отцу, но чувствую, что Олег тоже питает какие-то надежды. Ждет, что с моим появлением всё станет как раньше. И мы оба знаем, что как бы я ни ворчала, завтра пойду на этот ужин — слишком уж громко пищит комар вины в моей голове, а иначе его никак не заткнуть. Но как раньше уже никогда не будет.

— Только без иллюзий. — Я предпочитаю сразу расставить точки над «ё» и впиваюсь в Фомина пристальным взглядом.

Он поднимается с кресла и хмурится:

— Все мои иллюзии похоронены вместе с твоей сестрой, Алина.

Олег отворачивается и идёт к выходу, не дав оценить его эмоции по мимике. А когда он уходит, я пытаюсь понять, где и когда похоронены мои иллюзии под аккомпанемент отвратительного звона в голове. Один комар расплодился до целого роя. Мои иллюзии всё ещё живы. Но я и сама понятия не имею, на что надеюсь.

Глава 3

Зеленая фея

A Terrible Dream — Yuliya Kotskaya

Провалиться в сон получается лишь под утро. Когда я закрывала глаза, вокруг была темнота, а едва открыла снова, рассвет уже вырисовывает серые контуры спальни. Часы на тумбочке показывают половину седьмого. Кажется, за те полтора часа, что удалось поспать, мне снились какие-то сны, но теперь они растворились в тягучем полузабытьи, из которого так сложно выбираться. Осталось только неясное беспокойство и нежелание вставать, но я заставляю себя подняться, и почистить зубы. Даже жую завтрак, почти не ощущая вкуса.