Об обязанностях человека и гражданина по естественному закону - Самуэль фон Пуфендорф

является то, что действие предпринимается охотно и легко, так что кажется, что ум как бы тянется к объекту, если он присутствует, или горячо желает его, если он отсутствует. И надо отметить, что нет такой привычки, чтобы человек не мог, приложив усилия, бросить ее; а также нет никого, кто мог бы так извратить разум, чтобы он не соответствовал задаче сдерживания здесь и сейчас внешних действий, по крайней мере, к которым он склонен. А так как в силах человека приобрести подобную привычку, как бы она ни облегчала поступки, ничто не вычитается из ценности его добрых дел, и вина за его проступки не снижается. В самом деле, как хорошая привычка усиливает похвалу человека, так и плохая привычка – его позор.

14. Имеет также большое значение, имеет ли место спокойствие ума или движимость некоторыми особыми эмоциями, которые иногда называют страстями. Что касается этого, наше мнение должно быть таково: какими бы жестокими страсти ни были, все же при должном использовании разума человек может превзойти их и отбить их атаку, по крайней мере, перед решающим действием. Более того, некоторые страсти возбуждаются видимостью добра, другие явно злы, и они побуждают нас выиграть что-то приятное или избежать неприятного. Следовательно, больше благосклонности и снисходительности к человеческой природе именно у второго рода страстей, и отсюда пропорционально невыносимое насилие зла, которое их пробудило. На самом деле считается гораздо более терпимым отказаться от добра, не столь необходимого для самосохранения, чем терпеть зло, имеющее тенденцию к разрушению нашей природы.

15. Наконец, поскольку существуют определенные болезни, которые полностью лишают разума, навсегда или на какое-то время, поэтому у многих народов люди обычно вызывают своего рода болезнь, которое вскоре проходит и сильно мешает использованию разума. Под этим я подразумеваю опьянение, возникающее из-за некоторых напитков и некоторых видов дыма. Оно порождает в крови и духе жестокое волнение и дает людям склонность к похоти, в частности к гневу, опрометчивости и чрезмерному веселью, так что многие кажутся выведенными из себя от опьянения и полностью облачаются в иной характер по сравнению с их трезвым видом. Хотя от нас не всегда требуется полнота использования разума, будучи отозванным, он скорее завоюет ненависть, чем благосклонность, за действия, совершенные в этом состоянии.

16. Опять-таки действия человека называются произвольными, так как они исходят из воли и направляются ею. Точно так же и любые действия, сознательно предпринимаемые вопреки воле, называются непроизвольными, в более узком смысле этого слова. Ведь в более широком смысле это также включает в себя действия, совершенные через незнание. Но под непроизвольным я здесь подразумеваю то же, что и вынужденное, то есть когда человек более сильный принцип извне вынуждает отказаться от использования своих сил таким образом, чтобы свое отвращение и несогласие не проявлять знаками, а особенно телесным сопротивлением. Также, но менее точно: мы говорим о непроизвольном, когда под давлением необходимости человек выбирает меньшее зло и предпринимает дело, к которому раньше, когда его не сковывала необходимость, было абсолютное отвращение. Такие действия обычно называют смешанными. С добровольностью у них есть то общее, что воля в чрезвычайной ситуации выбирает явно меньшее зло. Невольно люди соглашаются на определенную степень воздействий, поскольку они либо вообще не возлагаются на деятеля, либо возлагаются менее сурово, чем произвольные действия.

17. Но действия человека, исходящие из интеллекта и направляемые им, будут обладать этой особенностью как атрибутом, так что их можно приписать человеку, то есть, человек по праву может считаться их автором, и подлежит отчету о них, а также о последствиях, вытекающих из действий, насколько они касаются его самого. Ибо нет более глубокой причины, по которой действие можно было бы приписать человеку, чем потому, что прямо или косвенно оно исходило от него, когда он знал и желал этого; или потому что в его власти было сделать нечто или нет. Отсюда и в моральных науках, которые касаются человеческого суда, фундаментальной аксиомой считается то, что человека можно призвать отчитываться за те действия, совершение или бездействие которых было в его власти; или, -- и это сводится к тому же, -- что любое действие, которое может быть направлено человеком и осуществлено по его усмотрению, может быть положено у его собственной двери. Так же, с другой стороны, никто не может считаться автором действия, которое ни само по себе, ни по своей причине не было в его власти.

18. Из этих посылок мы сформируем ряд частных предложений, о которых будет установлено, что их можно приписать каждому человеку, то есть каково действие и результат, для которых кто-либо может считаться автором. Во-первых, действия, которые совершает другой, а также действия любой другой причины и любые следствия могут быть вменены в вину человеку лишь постольку, поскольку он обладает силой и обязанностью контролировать их. На самом деле, среди людей нет ничего более распространенного, чем когда кому-то доверяют направление действий другого. В этом случае, если другой должен совершить какое-либо действие в отношении, в котором первый не сделал того, что было в его силах, то это действие будет вменено не только тому, кто немедленно совершил его, но также и тому, кто пренебрег какой-либо частью действия, которое было его долгом и в его силах. Однако это имеет свои пределы, так что, возможно, этот случай следует понимать с определенной оговоркой и в моральном смысле. Ибо при подчинении одного человека другому свобода субъекта может не настолько угаснуть, что он не может сопротивляться давлению другого, и иметь иные цели, и, с другой стороны, человеческая жизнь не так устроена, чтобы человек, постоянно привязанный к другому человеку, должен иметь возможность наблюдать за каждым его движением. Отсюда следует, что если человек сделал все, что подсказывает характер возложенного на него повеления, когда, тем не менее, что-то было сделано другим, это будет вменено только деятелю. Таким образом, если люди взяли на себя собственность на животных, что бы они ни делали во вред, другой будет привлечен к ответственности за владельца, если он действительно не проявил должной осторожности и бдительности. Таким образом, любое зло, постигшее другого, может быть вменено тому, кто, имея власть и долг, не устранил его причины и повода. Итак, поскольку в силах людей продвигать или приостановить многие естественные действия, любые выгоды или убытки, которые они могли причинить, будут быть вменены им пропорционально их упущениям или пренебрежению. Также в каких-то необычных случаях ответственность за события, которые в другое время находятся вне человеческого контроля, несет человек, поскольку