Об обязанностях человека и гражданина по естественному закону - Самуэль фон Пуфендорф

19. Во-вторых, какие бы качества ни обнаруживались, или не обнаруживались в человеке, то, что при их наличии или отсутствии было не в его власти, не может быть вменено в вину самому человеку, за исключением случаев, когда он потерпел неудачу в усердии исправить свой естественный недостаток или поддержать свои природные способности. Таким образом, поскольку никто не мог застраховать себя умственной проницательностью и телесной силой, за это ни от кого ничего не будет требоваться по счетам, за исключением случаев, когда кто-то воспользовался обучением или не смог этого сделать - например, если это не деревенщина, но человек города и даже двора, которого упрекают в неотесанных манерах. Следовательно, придирки к качествам, причина которых была не в нашей власти, следует считать весьма абсурдными, как, например, невысокий рост, несовершенство форм и тому подобное.

20. В-третьих, действия, совершенные по непреодолимому невежеству, не могут подлежать обвинению. Ибо что мы не можем направлять действие, когда свет разума не сияет перед нами; а также мы предполагаем, что человек не смог обрести такого света и не был виноват в этой неспособности. Действительно, обычная жизненная способность в моральном смысле понимается как степень способностей, проницательности и осторожность, которая обычно считается достаточной и основывается на правдоподобных причинах.

21. В-четвертых, незнание, как и заблуждение, относительно законов и обязанностей, возложенных на каждого человека, не может освобождать от ответственности. Ибо тот, кто навязывает человеку законы и обязанности, привык, и обязан довести это до сведения такого человека. А законы и правила обязанностей обычно приспособлены - и должны быть таковы - к возможностям субъекта; а выучить и запомнить их есть необходимая забота обо всех. Следовательно, тот, кто является причиной невежества своего или других, будет привлечен к ответственности за свои действия, которые также которые вытекают из этого невежества.

22. В-пятых, если у человека нет возможности действовать, не вовлекая себя в ошибку, его бездействие не будет отнесено к нему. И возможность, похоже, включает в себя следующие четыре пункта: (1) предмет действие должен быть под рукой, (2) чтобы было удобное место, где другие не смогут помешать нам, или потерпеть какой-нибудь вред, (3) чтобы наступило благоприятное время, когда у нас не будет более необходимого дела для совершения сделки, -- время, благоприятное и для других, которые согласны в этом действии, (4) наконец, у нас есть естественные силы для этого действия. Без этих обстоятельств действие не могло бы состояться, и, следовательно, было бы абсурдно привлекать к ответственности человека, когда у него нет возможности действовать. Таким образом, врача нельзя обвинить в праздности, если никто не болен; и человек, который сам в нужде, не может быть благодетелем; также никого нельзя обвинить в сокрытии своего таланта, если ему было отказано от должности, на которую он обратился с надлежащей просьбой. И "кому много дано, с того много взыщется» (Лк 12.48). Скажем, мы не можем одновременно пить и дуть (Плавт. Mostellaria 791).

23. В-шестых, людям нельзя возложить на человека и то, что он не делал того, что превосходит его силы, и действия не могут быть ни предотвращены, ни вызваны им. Отсюда и распространенная поговорка: нет никаких обязательств за невозможное. Однако мы должны добавить оговорку, что человек от этого не может уменьшить или потерять свою способность действовать по своей вине. Ибо с таким человеком можно обращаться так же, как с тем, кто еще сохранил свои полномочия; иначе был бы простой способ избежать довольно неприятных ситуаций и обязательств, решив уничтожить право на их исполнение.

24. В-седьмых, также нет ответственности за то, что человек делает по принуждению, если предотвратить какие-то вещи или избежать их считается выше человеческих сил. Сейчас признается принуждение в двух смыслах: во-первых, когда более сильный использует наши силы, чтобы что-то сделать или претерпеть; во-вторых, если более могущественный человек угрожает каким-то большим вредом и имеет возможность это осуществить непосредственно, если только мы не готовы побудить себя что-то сделать или воздержаться от действия. В этом случае, если только мы прямо не обязаны за свой счет откупиться от ущерба, который мы должны были нанести по отношению к третьему лицу, человек, который навязывает нам эту необходимость, будет считаться автором преступления; но этот поступок может быть вменен нам не более, чем кровопролитие мечу или топору.

25. В-восьмых, те, кто лишен возможности пользоваться разумом, не несут ответственности за свои действия. Ибо они не способны ясно различить, что делается, или сравнить это с эталоном. Это касается действий детей и младенцев, прежде чем их разум начнет проявляться вообще ярко. Что касается того, что их ругают или бьют за определенные действия, это делается не с мыслью, что они что-то соблюдают и нужно заслуженное наказание в человеческом суде; но это всего лишь исправление и дисциплина, чтобы они не причиняли вреда другим такими действиями и не формировали плохие привычки. То же самое и с действиями безумцев, неуравновешенных и слабоумных, если болезнь наступила не по их вине, они не могут рассматриваться как действия разумного человека.

26. Наконец, в-девятых, человек не несет ответственности за то, что, по его мнению, он делает во сне, за исключением случаев, когда , поскольку он с удовольствием размышлял о таких вещах днем, они произвели на него глубокое впечатление как образы в его уме. И все же они очень редко рассматриваются в человеческом суде. Ибо воображение во сне похоже на лодку, плывущую по течению без кормчего, так что не во власти человека определить, какие образы нужно создать.

27. Что касается ответственности за действия другого, то нам следует более внимательно следить за тем, что иногда, правда, случается, если действие вообще не возлагается на того, кто непосредственно передал его, но другому человеку, который использовал его как простой инструмент. Однако чаще действие вменяется как тому, кто его совершил, так и тому, кто поспособствовал какому-либо действию или бездействию. Это происходит главным образом тремя способами: либо вторая сторона считается основной причиной поступка и тот, кто его совершил, вторичен; или они оба идут на равных; или вторая сторона вторичная причина, а главная - тот, кто что-то совершил. К первому классу относятся те, кто призывал другого к чему-то своим влиянием; те, кто дал необходимое согласие, без которого другой не мог бы действовать; те, кто мог и был обязан действие предотвратить, но не сделал