Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс

А почему ничего не сказала? — отправил я, пытаясь сдержать раздражение.

Ну вот так вот. — последовал ответ.

Когда вернешься?

Вечером или завтра.

Ты с Таней?

Да.

Я усмехнулся, сунул коммуникатор в карман. Что мой мир, что этот. Холодные смски. Не предупредила и так далее. Любят меня побесить. Казалось, все женщины в этой вселенной были запрограммированы на то, чтобы выводить меня из равновесия.

Развернулся, чтобы уйти с этого проклятого этажа, но сделать шаг не успел. Голова закружилась с новой, яростной силой. В висках застучало, в глазах поплыло. Я прислонился к прохладной каменной стене, пытаясь перевести дух.

И тут стена… изменилась.

Камень под моей ладонью стал теплым, затем горячим. Он начал светиться изнутри мягким розовым свечением, а его текстура превратилась в идеально гладкую, переливающуюся поверхность. Кристаллы. Она покрылась розовыми кристаллами, которые росли с тихим, похожим на хруст снега звуком.

Я отпрянул, и вовремя. Кристаллическая стена взорвалась — но не осколками, а миллиардом сверкающих розовых искр. Они не упали, а повисли в воздухе, сформировав идеально круглый портал.

За ним был не коридор общежития. За ним был лес. Густой, древний, пропитанный странным, золотистым туманом. Сквозь стволы гигантских, незнакомых мне деревьев пробивался свет, которого не могло быть в подземельях академии. Воздух из портала пах влажной землёй, прелыми листьями и чем-то сладковато-пряным.

И прямо на тропинке, что начиналась в двух шагах от портала, сидел он. Тот самый розовый енотик. Он сидел на задних лапках, его пушистый хвост медленно покачивался, а одна передняя лапка была забавно поднята. Он помахал ею, явно подзывая меня к себе. Его глаза-бусинки смотрели на меня с невероятной глубиной и пониманием, совершенно не звериным.

Бездна по ту сторону портала манила. Она была странной, незнакомой, возможно, смертельно опасной. Но она была также и побегом. Побегом от Жанны, от её безумия, от холодности Ланы, от всей этой дурацкой, запутанной жизни.

Я сделал шаг вперёд. Затем ещё один.

Надеюсь, он меня не сожрёт, — промелькнула последняя более-менее трезвая мысль.

И я пересёк границу миров. Портал сомкнулся за моей спиной с тихим, окончательным звуком, оставив за собой лишь обычную каменную стену женского общежития.

Без времени

Я шагнул в портал, и мир перевернулся. Не с ног на голову, а с камня на землю. Воздух сменился с прохладного, пахнущего пылью и магией академии, на густой, влажный и сладковато-пряный. Он был тяжёлым, как сироп, и звенел в ушах тишиной, какой не бывает в местах, где живут люди.

Портал за моей спиной сомкнулся с тихим, но окончательным звуком — не хлопком, а скорее шепотом угасающего эха. Розовые кристаллы растворились в воздухе, не оставив и намёка на проход. Я остался один. Нет, не совсем один.

Передо мной, на замшелом валуне, сидел тот самый розовый енотик. Он умывал свою мордочку ловкими движениями лапок, совершенно невозмутимый, будто порталы в стенах — это самое обычное дело.

Я отряхнулся, чувствуя, как почва уходит из-под ног в прямом и переносном смысле.

— Кто ты такой? — голос прозвучал хрипло и неестественно громко в этой давящей тишине.

Енотик продолжил умываться, не удостоив меня взглядом.

— Отвечай! — я сделал шаг вперёд, пытаясь звучать сурово, но вышло скорее испуганно.

Зверёк наконец прекратил свои гигиенические процедуры и медленно поднял на меня взгляд. Его губы — да, именно губы, а не звериная пасть — неестественно изогнулись и зашевелились, издавая тихий, скрипучий голос, похожий на шелест старых страниц:

— А если бы я не умел говорить? — он склонил голову набок. — Глупо пытаться говорить с енотом.

Меня передёрнуло, но я не отступил.

— Но ты не енот. И я уверен, что ты умеешь говорить. Уж больно у тебя человеческие глаза. И… осознанные.

Существо фыркнуло — странный звук, смесь шипения и смешка.

— Возможно, и логично, — оно почесало за ухом задней лапкой с невероятно человеческой грацией. — Но не логично было идти сюда. Вдруг я бы тебя тут выпотрошил. Головой совсем не думаешь.

— Так ты меня убить собираешься? — я попытался скрестить руки на груди, но они дрожали. — Вряд ли. Сделал бы это в любое время, если только у тебя нет маниакальных фетишей. Так что скорее всего ты как-то связан с моей магией. Учитывая ауру.

Енот — или не-енот — замолчал, его блестящие глазёнки пристально изучали меня. Казалось, он заглядывает прямо в душу, видя все мои страхи и сомнения.

— Не дурак. Уже радует, — наконец произнёс он. — Хотя, если учитывать, как тобой девушки крутят, то кто его знает. И не нужно говорить, что их статус выше твоего. Графиня, две герцогини… Мда. А своего уровня поискать же сложно?

Он вздохнул, как переполненный опытом старик, разочарованный в глупом ученике.

— Ладно. Не для этого я тебя звал сюда. Отложим твои любовные перипетии в сторону. У нас есть дела поважнее.

— И какие же? — спросил я, смотря на это розовое существо с растущим недоумением.

— Твоя способность выходит из-под контроля, — заявил енот, его голос прозвучал серьёзно, без намёка на прежнюю насмешку. — Ты уже сотворил много непростительных вещей. К примеру, ты должен был встречаться с Катей. И только с ней. А умудрился собрать вокруг себя целый гарем. С Алариком ты вообще знаком не должен был быть. Тебя не смущает, что к тебе люди питают такую… неестественную симпатию?

Я фыркнул, пытаясь скрыть лёгкую дрожь в коленях.

— Приятный бонус от способности. Это всё равно что жаловаться, что я родился красивым. Так почему я должен смущаться от этого?

— Да, — закивал енот, его мордочка выражала что-то похожее на саркастическое одобрение. — Правильно мыслишь. Но когда твоя способность часто и постоянно вмешивается в мир, она нарушает пространство. Представь, если чистую одежду рвать специально, а затем пришивать заплатку. И так повторять по нескольку раз на дню. Что останется от одежды?

— Пространство слишком большое, — пожал я плечами, хотя внутри всё сжалось от его слов. — Так что вряд ли мои любовные потехи сильно влияют на него.

Енотик задумался, затем спрыгнул с валуна и подошёл ко мне вплотную. Его розовая шёрстка почти касалась моих ног.

— Да, ты прав, — произнёс он, и в его