Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс

Катя резко повернулась, и в её голубых глазах вспыхнул настоящий огонь.

— Не говори мне этого! — прошипела она так тихо, что я еле расслышал. — Ничего бы не получилось! Ты непостоянный, ветреный…

Но в глубине её взгляда, за этой яростью, мелькнуло что-то ещё. Крошечная, едва зародившаяся надежда. Она тут же попыталась её задавить.

— Мне плевать на тебя! Я никогда не хотела быть с тобой! Это твои фантазии разыгрались, Дарквуд!

— Хорошо, — мягко согласился я. — Допустим, это мои фантазии. Но я не фантазирую, когда предлагаю тебе мир.

Она смотрела на меня с подозрением, сжимая губы.

— Ты красивая. И на самом деле добрая, просто прячешь это за строгостью. Я хочу с тобой дружить. Нормально общаться, а не вот это вот… — я жестом обвёл пространство между нами. — Я сейчас поругался, кажется, со всеми. А ведь я просто хотел прийти в себя. Понимаешь?

Я рискнул и решился на предельную искренность.

— На меня свалилось слишком многое за эти недели. Тяжёлые отношения с семьёй, которые ты, наверное, чувствовала. Эта непонятная сила, которую я не могу контролировать. И внимание… такое резкое, со всех сторон. Это сбивает с толку любого. Я просто запутался.

Катя слушала, не перебивая. Её гнев потихоньку угасал, сменяясь сложной смесью сомнения и любопытства. Она опустила взгляд на свои идеальные записи.

— Дружить? — наконец произнесла она, и в её голосе не было ни злости, ни насмешки. Была усталость. — После всего?

— Да, — твёрдо сказал я. — С чистого листа. Без игр. Ты ведь знаешь, что я могу быть хорошим другом. Громир и Зигги же не жалуются.

Она медленно выдохнула. Пауза затянулась. Преподаватель уже заканчивал лекцию, собирая свои свитки.

— Ладно, — наконец сдавленно выдохнула она, всё ещё не глядя на меня. — Мир. Так и быть. Но только дружить. И если ты снова… — она подняла на меня предупреждающий взгляд, и в нём снова мелькнул стальной блеск, — … если ты снова начнёшь эти свои штуки, я сама лично сдам тебя Мартину в Питомник на корм. Понял?

У меня на душе стало невероятно легче.

— Понял. Слово барона. — Я улыбнулся.

Она в ответ лишь фыркнула, но уголок её губ дрогнул. Она быстро собрала свои вещи и, не прощаясь, направилась к выходу, но уже без прежней надменной холодности. Это была победа. Маленькая и хрупкая, но победа.

После лекции я, не задерживаясь, направился в Питомник. Воздух между лекционными корпусами был свеж и прохладен, но в голове по-прежнему стоял гул от утреннего разговора с Катей. «Мир». Хрупкое, зыбкое перемирие. Было странно осознавать, что из всех хаотичных связей эта — с самой принципиальной и строгой девушкой в академии — оказалась той, которую хоть как-то удалось стабилизировать.

Дверь в Питомник с привычным скрипом поддалась, и на меня пахнуло знакомым коктейлем запахов — сена, сырости, магии и чего-то дикого, звериного. Мартин, вечно нервный, с взъерошенными волосами, возился с кормом для клыкастых слизней.

— Я на дежурстве, — бросил я, проходя мимо.

Он лишь молча буркнул что-то неразборчивое в ответ, судя по всему, всё ещё переживая историю с чуть не откушенным носом.

Но вот что было по-настоящему удивительно — так это реакция обитателей Питомника. Раньше они относились ко мне со спокойным безразличием или легким любопытством. Теперь же, стоило мне появиться, в загоне началось мягкое движение. Мохнатые, чешуйчатые, покрытые шипами и ядовитой слизью головы поворачивались в мою сторону. В их взглядах не было ни агрессии, ни страха. Было… ожидание. Любопытство.

Я принялся за работу — раскладывать корм, менять воду. И по ходу дела не удержался. Осторожно, почти не веря себе, я протянул руку к тому самому мохнатому уродцу, что в первый раз лизнул мой ботинок. Существо, напоминавшее помесь барсука и скорпиона, не отпрянуло. Наоборот, оно издало низкое, урчащее мурлыкание и ткнулось мокрым носом в мою ладонь. Его шерсть оказалась на удивление мягкой.

— Ну ты и красавчик, — пробормотал я, почесав его за ухом.

Ободрённый, я рискнул пойти дальше. Подошёл к вольеру с ядовитыми пернатыми змеями, чей удар парализовал на сутки. Они не зашипели и не приняли угрожающих поз. Одна из них, изумрудно-зелёная, медленно подползла к решётке и позволила мне провести пальцем по её прохладной, переливающейся чешуе.

Это было не просто спокойствие — это была настоящая связь. Они чувствовали во мне что-то своё. Что-то, что заставляло самых опасных тварей академии относиться ко мне как к другу, а не как к источнику пищи или угрозе.

Закончив с обходами, я на минуту задержался у выхода.

— Мартин, кстати, сегодня, наверное, ненадолго сбегу. Буду пытаться попасть в команду по «Горячему Яйцу».

Мартин, не поднимая головы от вёдер с требухой, снова что-то буркнул. На этот раз это звучало как «И чёрт с тобой».

Выйдя из Питомника, я почувствовал незнакомый прилив уверенности. Если уж кровожадные монстры меня слушаются, то, может, и с отбором в команду всё сложится? По крайней мере, теперь у меня была тихая гавань, где меня не осуждали, не игнорировали и где можно было просто чесать за ухом мохнатого уродца, пока весь остальной мир летит в тартарары.

Обед я промучил минут пять. Впихнул в себя кусок пирога, не разобрав даже начинку, и запил глотком воды. Есть не хотелось совершенно — внутри всё сжималось в комок от нервов. Мысль о том, что сейчас придётся выходить на поле на глазах у половины академии, заставляла сердце колотиться где-то в горле. Я не был спортсменом. Не умел играть. Меня заметили лишь из-за какой-то дурацкой дерзости и, как сказал Зак, «потенциала». А что, если этот потенциал — полный ноль?

Когда я вышел на краешек поля, у меня перехватило дыхание. Трибуны, окружавшие огромное пространство, застеленное упругим изумрудным мхом, были забиты под завязку. Казалось, собралась вся академия — от первокурсников до выпускников. Воздух гудел от сотен голосов, смеха, выкриков. Девушки визжали, поддерживая своих фаворитов. Парни, желавшие попасть в команды, разминались, ловя в воздухе тренировочные мячи или отрабатывая короткие рывки с посохами, оставляющими за собой светящиеся следы.

Я замер у входа, чувствуя себя букашкой на ладони у великана.

— Эй, Дарквуд! Или фон Дарквуд? Чёрт, да какая разница! — услышал я знакомый задорный голос. Ко мне подбежал Зак, его красные