Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс

— Ладно… Главное, что вернулся живой. Но, чувак, готовься. Завтра тебя ждёт адский ад. Со всеми остановками.

Я простонал и повалился на кровать, накрыв лицо руками. Ад казался сейчас куда более реальной перспективой, чем розовый енот в моей голове.

Я взял коммуникатор и просто офигел. Экран был залит бесконечной лентой уведомлений. Я повалился на кровать и следующие полчаса провёл, листая это безумие. Сообщения были самые разные: от яростных угроз Жанны («Ты пожалеешь, что родился на этот свет, ничтожество!») до её же жалобных, написанных ночью («Прости, я не хотела, вернись…»). Катя писала сдержанно, но тревожно: «Роберт, выйдите на связь. Я волнуюсь». Лана сначала злилась («Ты вообще в курсе, что так не поступают⁈»), потом требовала объяснений, а под конец её сообщения стали короткими и сухими, будто ледяными иглами.

И тут пришло новое сообщение. От Ланы.

Я вижу, что ты в сети.

Вот и всё. Ни вопроса, ни упрёка. Просто констатация факта. От этой простоты стало ещё хуже. Я задумался, что же ей ответить. Набрал «Привет…», стёр. Набрал «Извини…», стёр тоже. Каждое слово казалось неправильным.

И тут коммуникатор завибрировал и заиграл навязчивый мотивчик — это был звонок. От Ланы.

Сердце ёкнуло. Я резко поднялся с кровати.

— Выйду, — буркнул друзьям, которые тут же сделали вид, что не смотрят на меня, и вышел в коридор, притворив за собой дверь.

Прислонился к прохладной стене, сделал глубокий вдох и принял вызов.

— Алё. Привет, — произнёс я.

В ответ — тишина. Абсолютная. Длилась она секунды три, которые показались вечностью. Потом раздались короткие гудки. Лана сбросила трубку.

Я отнял коммуникатор от уха и уставился на экран с полным недоумением. Попытался перезвонить ей. Автоответчик сухо проскрипел: «Абонент недоступен». Я попробовал ещё раз. Тот же результат. Меня добавили в чёрный список.

Енот. Вот какого хрена? — мысленно взвыл я, сжимая аппарат в руке так, что треснул корпус.

Так нужно, — раздался в голове спокойный, ленивый голос, будто его обладатель только что проснулся. — Игнорируй всех. Набей себе цену. Будь недоступной сучкой.

Ты издеваешься надо мной⁈ — мысленно закричал я, чувствуя, как краснею от бессильной злости.

Почему же? — мысленно усмехнулся енот. — Я помогаю тебе сосредоточиться на учёбе. А то с этими девушками ты вообще забил на свою силу. Так и будут тебя сковывать магией: то Жанна, то Сигрид. Завтра спасибо скажешь. Если бы я этого не сделал, был бы настоящий концерт. Лана устроила бы истерику. Жанна — хаос с порчей твоих вещей. А Катя… тебе лучше не знать, что она планировала. Иди побухай с друзьями. У них в заначке, кстати, была конина. Под кроватью у Громира.

Я замер, переваривая его слова. Бесило то, что он, скорее всего, был прав. Бесило его спокойствие. Бесило всё.

Ясно, — сдавленно подумал я, разжимая пальцы и глядя на потолок. — В этот раз пусть будет по-твоему. Но смотри у меня…

В голове прозвучал лишь тихий, довольный смешок. Я тяжко вздохнул, поправил воротник и направился обратно в комнату, где меня ждали вопросы и, если енот не врал, очень вовремя подошедшая выпивка.

8 сентября. До начала отборочных

Наступил понедельник. Неделя пролетела незаметно, но была до краёв наполнена тем, что я бы назвал «последствиями». Если раньше я с гордостью думал, что смог, если можно так сказать, «охомутать» трёх девушек, то теперь с ужасом осознавал, что, скорее всего, всех их благополучно просрал. Логичным шагом было бы помириться с Ланой — самой адекватной из всего этого безумия. Но вот мой хорёк…

Я енот, — немедленно прозвучало у меня в голове.

…так вот, это существо не давало мне выложить всё как есть. Придётся придумывать тупые отмазки, юлить и, в общем, делать хрен знает что.

Утро было на удивление спокойным. В столовой я увидел всех своих «красавиц», но они открыто меня игнорировали. Не просто не замечали — их взгляды буквально скользили по мне, как по пустому месту. Ощущение было такое, будто мне объявили тотальный бойкот. Даже воздух вокруг меня казался разреженным.

Первое занятие у меня начиналось в девять. Пара по «Основам выживания в магических экосистемах» длилась полтора часа и была исключительно для первокурсников. Пожилой маг с седой бородой вёл лекцию об опасных ежах в окрестных лесах. Оказалось, что, несмотря на милый образ, эти твари запросто могут тебя убить и сожрать. То, что ежи питаются падалью, я вроде бы знал и из своего мира, но чтобы они намеренно охотились на крупную добычу… Видимо, в этом мире были свои, особые эволюционные моменты.

Катя Волкова сидела рядом со мной. И то только потому, что я сам быстро занял место рядом с ней, пока она листала конспект. Она хотела было сразу же пересесть, но в этот момент в аудиторию как раз зашёл преподаватель, так что ей пришлось остаться со мной на следующие полтора часа. Она сидела, вытянувшись в струнку, уткнувшись в пергамент, и дышала так громко и раздражённо, что, казалось, вот-вот запустит им в меня.

Минут через двадцать лекции, когда маг начал показывать слайды с особым подвидом ядовитых ежей-убийц, я не выдержал и наклонился к ней.

— Кать, нам надо поговорить, — пробурчал я так тихо, чтобы не привлекать внимания.

Она даже не повернула голову. Её губы едва заметно шевельнулись:

— Не знаю о чём.

— Ну как не знаешь? — прошипел я. — Происходящее. Эти дни. Я…

— Ты что-то говорил? — она наконец повернула ко мне ледяные голубые глаза. — Мне показалось, или со мной пытается заговорить пустое место? Я очень занята. Ежи, видишь ли, куда интереснее твоих игр.

И она демонстративно вернулась к конспекту, сделав вид, что я испарился. В голове у меня захихикал довольный енот.

Отлично, — подумал я. — Начинается.

Лекция о кровожадных ежах тянулась мучительно долго. Я чувствовал, как напряжение исходит от Кати почти физически. Её плечи были напряжены, а перо в её руке выводило буквы с такой силой, что вот-вот порвёт пергамент.

— Кать, — снова тихо начал я, когда преподаватель отвернулся, чтобы написать на доске. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Обманутые ожидания… это гадко.

Она замолчала, перестала писать, но не поворачивалась ко мне.

— И знаешь, если бы всё было иначе… — я сделал паузу, подбирая слова. — Может, у нас