Храм войны. Люди и их идеи, сделавшие возможным российское вторжение в Украину - Илья Геннадиевич Венявкин

с собой за право остаться человеком», — писал Мурз. Со своей многотысячной аудиторией подписчиков он оказался одним из центров этого антилиберального гражданского общества. В комментариях под его постами пользователи делились советами, как правильно переходить границу, собирали оборудование и обмундирование для сепаратистов, рассказывали о тех, кто ушел на войну, некоторые крепили на камуфляж мурзовский шеврон. Многие из них были объединены общей судьбой — выходцы из семей советской военной или технической интеллигенции, они мечтали дать решительный бой порядку, который пришел после распада Советского Союза и в котором их мечте не было места. Война в Украине стала для них тем, что они давно предсказывали и на что по-своему надеялись.

В августе Мурз вернулся в Донбасс вместе с партией раций и других грузов для ополченцев. В сентябре он перебрался поближе к фронту и присоединился к танковому батальону «Август», где занялся связью в подразделении, которое ремонтировало брошенную технику ВСУ. Ему пригодилась помощь подписчиков из ЖЖ — по его запросу они находили файлы .pdf с документацией на захваченные гаубицы и помогали разобраться с тем, как из них нужно стрелять. Своих помощников он называл «диванными войсками» и регулярно давал им новые задания.

Вскоре Морозов понял, где он будет полезнее всего. Он одним из первых увидел, что боевые соединения сепаратистов страдают из-за плохой связи: не хватало раций и аккумуляторов к ним, наспех набранные связисты не умели пользоваться полученным оборудованием, сообщения передавали по открытым каналам. Мурз взялся педантично и решительно все это исправлять. Он заказал в Москве портативные радиостанции и снабдил ими танки и пехоту своего батальона, чтобы те могли нормально взаимодействовать в бою. Это должно было пригодиться им в январе 2015 года, когда силы ЛНР и ДНР при поддержке российских войск начали сражения в районе Дебальцева.

Смысл наступления заключался в том, чтобы отбить у украинских войск ключевую железнодорожную развязку, соединяющую Луганск и Донецк, и взять противника в окружение. К середине февраля операция завершилась победой сепаратистов. Российские пропагандисты праздновали успех, но Мурз испытывал совсем другие чувства. Через месяц он написал большой пост «Как брали Дебальцево» и рассказал, как выглядела операция глазами участника: «Делалось все по худшим шаблонам худших времен Советской армии, а во-вторых, делалось все так, как будто воевать армия собиралась ну как минимум через год. Лучше — через два». Мурз перечислял бесчисленные ошибки со стороны военного командования «Новороссии» и их российских кураторов: неработающая техника, неисправная связь, бессмысленные приказы и отправка неподготовленных солдат на убой. И рассказывал, как танки батальона «Август» были посланы в атаку без пехоты и без динамической защиты: в итоге их расстреляли, экипажи погибли.

В середине февраля Россия и Украина подписали Второе минское соглашение, дававшее надежды на мирное окончание конфликта. Мурза оно, естественно, не устраивало. «Нас всех тошнит», — написал он в ЖЖ и продолжил готовиться к возобновлению войны. На несколько месяцев он сделал своим кодовым словом «тангента» — кабель с переключателем, который соединяет шлемофон танкиста с рацией и с другими членами экипажа: если тангента ломается, экипаж танка перестает понимать, как вести себя во время боя. Мурз использовал все доступные ему каналы, чтобы рассказать о нехватке тангент и бесконечно доставал новые или чинил старые. Больше всего его возмущало, что командование Народной милиции ДНР и ЛНР не сделало никаких выводов из зимней кампании — и устранением всех недостатков приходилось заниматься волонтерам.

Параллельно с этим под влиянием Москвы из сепаратистской армии удаляли самых инициативных и независимых полевых командиров. Игоря Стрелкова и Игоря Безлера, которыми Мурз восхищался, сместили с должностей еще во второй половине 2014-го. В мае 2015-го убили Алексея Мозгового, командира бригады «Призрак», с которой Мурз пересекался под Дебальцевым. Многие ополченцы считали, что его убрали «свои», потому что Мозговой был неудобен Владиславу Суркову — кремлевскому куратору Донбасса. Через два месяца в Москве арестовали Дмитрия Лысаковского (Гудвина) — друга Мурза, который создавал подразделения беспилотников в армии ДНР.

Мурз понимал, что своими неудобными текстами подставляет себя, но демонстративно отказывался менять поведение: «Правду не кричат скороговоркой, трусливо убегая, через плечо. Ее медленно и максимально подробно, разборчиво, в деталях произносят и ждут реакции. <…> Мне неинтересно жить в мире, в котором мы проиграем эту войну, как дону Диего Алатристе, полагаю, был не интересен мир после Рокруа», — Мурз вспоминал еще одного своего любимого героя, персонажа приключенческих романов Артуро Переса-Реверте.

В январе 2016 года у неудобных российской власти сторонников войны появилось свое объединение. Оно возникло в Москве вокруг Игоря Стрелкова и сначала называлось «Комитет 25 января», а потом «Общерусское национальное движение». Стрелков попытался собрать всех консервативно настроенных патриотов в единую силу, Морозов тоже получил приглашение. В конце мая движение приняло декларацию: «Мы считаем, что существующий в России порядок обречен, причем в ближайшей исторической перспективе. Мы отказываем нынешнему политическому режиму в поддержке. Накануне предстоящих нашей Родине испытаний мы видим свой долг в честном служении русской нации во имя спасения и возрождения великой России».

Вдохновленный Мурз начал называть себя «стрелковцем», давать ссылки на интервью лидера и писать о том, что после падения Путина Стрелков установит «переходную диктатуру», которая будет действовать в интересах русского народа и приведет его к демократии. Из деятельности Комитета ничего не вышло: часть его участников попала под уголовные преследования, остальные просто перессорились. Мурз сохранил лояльность Стрелкову и веру в грядущую победу.

«Военкор»

В марте 2019 года Морозов не выдержал и вернулся на линию фронта. К этому моменту он уже наладил многие процессы по закупке снаряжения и оборудования для Народной милиции ЛНР и ДНР. На месте он вступил в батальон «Призрак», которым руководил его давний ЖЖ-френд, такой же идеалист, московский айтишник майор Алексей Марков с позывным «Добрый». Мурз стал в «Призраке» рядовым и занялся вводом в эксплуатацию и ремонтом беспилотников. Окружающим он говорил, что приехал воевать «до Победы».

В течении следующих нескольких лет вдоль линии соприкосновения шли регулярные бои — недостаточно масштабные, чтобы нарушить официальное перемирие, и недостаточно локальные, чтобы не приводить к гибели солдат с обеих сторон. Мурзу запретили остро критиковать военное руководство в ЖЖ, и он был вынужден завести анонимный телеграм-канал «Луганская пехота». Telegram к этому моменту превратился в новую свободную от цензуры площадку, на которой с десятками тысяч подписчиков общались блогеры — участники войны в Донбассе и военные журналисты. Они быстро и эмоционально выдавали информацию о событиях на местах, часто без оглядки на общую линию российской пропаганды. При этом большинство из них не