Праведники / грешники русской смуты. Книга 1. Самоубийство империи: Террористы / министры - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Далее – явный триумф Витте: намечены мирные переговоры с Японией и вести их поручено ему. Никто, кроме Витте, не выведет страну из бездны поражения. И вот – сентябрь, переговоры завершены, мир заключен, пол-Сахалина отдано японцам, триумфатор, только что пожалованный графским титулом, возвращается в Россию. К его приезду все готово: указ о выборах «народного представительства» на основе сословно-цензового права (это – управляемости ради) подписан месяц назад. Единственное, в чем самодержец сохранил самостоятельность, так это в выборе названия: не земский собор, а государственная дума. В Петербурге под председательством сановника Сольского, давно перебежавшего в лагерь Витте, заседает комиссия по подготовке «реформы правительства». Суть реформы: объединить высших сановников под главенством премьер-министра. Кто им будет – вопрос риторический. Проект комиссии Сольского услужливо предоставляет будущему премьеру широкие полномочия, отнимая их у царя. Царю даже запрещено принимать от министров доклады, ежели они не утверждены премьером. Предполагается, что дума соберется через пару месяцев, послушно утвердит все правительственные решения.

Растоптанная конституция

Увлеченные азартной игрой сановники даже не заметили, что вокруг происходит странное «не то». Шестого октября забастовали машинисты Московско-Казанской железной дороги. В ночь на седьмое октября Центральное бюро только что образованного Всероссийского железнодорожного союза разослало по всем дорогам телеграмму с призывом к забастовке. В течение трех дней, как чудище из глубин морских, выросла Всероссийская стачка. По всей стране остановились заводы, прекратилось движение поездов, перестали выходить газеты, забастовали даже банки. Откуда ни возьмись появились, запестрели красные флаги, стали расти рабочие советы. Толпы хмурых и возбужденных людей хлынули на улицы городов. Все и всюду вдруг затопила черно-красная никем не управляемая стихия.

Сановники не могли поверить, что это «просто так». И в этих событиях видели руку Витте («Железнодорожники бастуют? Так ведь Витте шеф железных дорог»). Кинулись умолять Николая как можно скорее подписать все указы, которые продиктует спаситель Отечества. Великий князь Николай Николаевич, будущий главнокомандующий русской армией в Первой мировой войне, отчаянный мистик и спирит, выхватив револьвер, грозился застрелиться на глазах государя, ежели тот немедленно не назначит Витте премьером. Императрица-мать через доверенных лиц передавала из Дании, что вернется в Россию только при премьере Витте.

Делать было нечего. Николай вызвал Витте к себе в Петергоф. Несколько дней составляли проект рескрипта. В нем главное – создание кабинета министров во главе с премьером, а на сладкое – свобода слова, собраний и печати (у Витте отличные отношения с газетами и немало платных журналистов работают на него). Но ситуация в стране и в столице становится какой-то совсем уж непонятной. 13 октября видный сановник Горемыкин отправился по вызову царя в Петергоф – и едва добрался. Железная дорога бастовала, пришлось ехать по тракту мимо Путиловского завода. Толпа рабочих пыталась остановить карету, забросала ее камнями. Горемыкин прибыл в Петергоф в смертельном испуге, что-то бессвязно лепеча про необходимость срочно послать 60 тысяч войска на расстрел питерских манифестантов. Сам Витте вынужден был путешествовать в Петергоф тайно, под покровом темноты садился на пароходик и плыл, страдая от морской болезни, притом еще, на всякий случай, с погашенными огнями.

Масштаб и природа событий оставались недоступны сановным умам. Бунтуют? Погрозим кнутом, да задобрим пряником уступок. В проект рескрипта наскоро вписали пару неопределенных фраз о расширении избирательных прав и функций Думы, даже не подумав о том, что рабочим, крестьянам, солдатам, кухаркам и каторжникам дела нет до этих функций и прав. С этой бумагой делегация сановников предстала перед государем 17 октября. Их торжество не смогла омрачить неожиданная хитрость императора: в последний момент он настоял на том, что проект будет оформлен в виде манифеста. Разница в способе распространения: рескрипт (приказ сановнику) печатают лишь в официальных газетах, манифест (обращение к нации) в виде листовки расклеивают повсюду. После опубликования манифеста народ будет знать, кто теперь за все отвечает.

Манифест с трудом напечатали (бастовали все типографии, кроме одной), расклеили. На следующий день Витте был назначен премьер-министром. В тот же день в Петербурге произошли столкновения и драки между демонстрантами, шедшими под красными и под трехцветными флагами. В Москве такие же столкновения дополнялись кровавыми жертвами. Среди прочих был убит социал-демократ Бауман. В Одессе манифестанты рвали и топтали царские портреты. В Минске на улицах митинговали рабочие; войска открыли огонь по демонстрантам. 19 октября в Нижнем, Балашове, Нежине, той же Одессе толпы под трехцветными знаменами пошли бить «жидов и студентов». 20 октября в Томске завязалась перестрелка между «красными» и «трехцветными»; «красных» загнали в здание театра и подожгли; погибло около 200 человек. В тот же день в Москве хоронили Баумана; сто тысяч человек под красными флагами шли с пением «Марсельезы». Похороны переросли в настоящее сражение между рабочими и казаками; убиты и ранены сотни. 25 октября в Кронштадте матросы вырвались из казарм и с кораблей, стали громить полицейские участки, магазины, убивать офицеров и пьянствовать. 30 октября всеобщий солдатский бунт охватил Владивосток; там грабили, пили, били китайцев и корейцев. В ноябре взбунтовался Севастополь; на крейсере «Очаков» отставной лейтенант Петр Шмидт поднял красный флаг… И так далее. Дважды свобода, трижды смута.

Граф Витте, премьер, сегун, визирь, диктатор, в ответ на все это опубликовал воззвание: «Братцы рабочие, станьте на работу, бросьте смуту, пожалейте ваших жен и детей. Не слушайте дурных советов… Дайте время… Послушайте человека, к вам расположенного». Это не пародия, это подлинный текст. Петербургский Совет ответил: «Пролетарии ни в каком родстве с графом Витте не состоят… Совет рабочих депутатов не нуждается в расположении царских временщиков». Революция великая и страшная шла по России широким маршем, отбросив в сторону Витте, топча бумажные обрывки конституционного манифеста.

Недальний полет первой Думы

В 1906 году, 27 апреля по старому стилю, 10 мая по новому, в России появилась Государственная дума. Политический идол парламентаризма, который К. П. Победоносцев называл «великой ложью нашего времени», был воздвигнут усилиями кучки интриганов, мечтателей и честолюбцев против воли царя и при пассивном равнодушии масс. Рухнувший в 1917 году идол сей был восстановлен 76 лет спустя и высится над страной до сих пор. Та Дума и те думцы, конечно, мало похожи на нынешних. В тех было побольше совестливости и принципиальности, поменьше цинизма и корыстолюбия. Те не продавались – по крайней мере, так откровенно, как эти. Не разъезжали на машинах с мигалками, не обзаводились привилегиями и квартирами за казенный счет. Но тех и этих роднит самовлюбленная уверенность: уж они-то знают, куда вести Россию. Столетие назад амбициозное доктринерство и безответственное пустозвонство привели первую российскую Думу к стремительному краху.

По обе стороны ковровой дорожки

Солнечные потоки, дробясь и ломаясь между стеклами огромных окон, вливаются в