Хан Магаданский - Константин Константинович Костин

Сто лет? Как раз тогда, когда Венец и создали? Неужели я угадал, когда к Луковице пришел?

- Кладешь руку на вещь, Слово произносишь – и она в другую вещь превращается. Был сундук с золотом – а стало полено еловое, на какое тать и не взглянет.

Блиииииииииииииин! Верно! Все по привычке тайники искали, по углам рылись, а Венец тот вполне мог прямо посреди палаты стоять, в виде подсвечника или еще какой железяки!

- …а когда нужна она тебе, эта вещь, обратно, руку на нее опять кладешь и другое слово произносишь, любое, его надо выбрать, когда вещь Скрытым Словом прячешь, вроде как ключ. Эти словом вещь обратно в свой облик и возвращается.

- А как, как понять, что за вещь этим Словом спрятана? Как?

- Есть… Есть такое Слово, чтоб скрытые вещи видеть…

У меня прям руки задрожали:

- Какое?!

- …только я этого Слова не знаю. Мой учитель знал, да мне рассказать не успел…

Твою мать!!! Что теперь делать?

- …знаю я только Открытое Слово…

Стоп.

- Что за Слово такое?

- Хе-хе. От слишком хитрых людей. Спрятал он что-то Скрытым Словом, на ключ-слово закрыл, думает, что всех провел, а тать руку на вещичку положит, Открытое Слово произнесет – вещичка-то назад и обернется.

Зашибись. Нет, вещь-то определенно хорошая. Вот только… Мы ведь до сих пор не знаем, во что там царь Василий Венец свой превратил. Это если допустить, что я не выдаю желаемое за действительное, и Венец действительно спрятан не в тайнике, а Скрытым Словом. Что мне теперь, всю ночь по престольной палате ходить, над каждым подозрительным предметом это Слово произносить, пока не… Кстати, пока – что?

- А какой у этого Открытого Слова откат?

- Что?

Блин. Задумался – и невольно произнес свой собственный термин, которым только мысленно пользуюсь.

- Ты про плату за Слово, что ли?

Никогда не слышал, чтобы откат Слова платой называли. Хотя – почему бы и нет?

- Ага. Ее.

- Ну, тут просто. Один час.

- Один час – что?

- Один час ждать, пока сможешь снова его произнести.

Того не легче. Выбрал предмет, который вроде как Венцом тебе показался, произнес Слова – и вот фиг тебе, ошибся. А Слово на кулдаун встало, жди час, пока снова запустится. Блин. Блин-блин-блин!

Ладно. Выкрутимся. Как-нибудь.

- Давай, Луковица, учи Слову.

2

После обучения Слова, запомнившегося мне со второй попытки – вот с Огненными бы так! – Луковица как-то совсем осунулся и закряхтел.

- Боль вернулась… Терзает меня, проклятая, никакого спасения нет… Дай-ка мне, Князь, вон тот комочек…

Я протянул ему лежавший на блюдечке неподалеку темно-коричневый кусочек чего-то высушенного. Старик закинул его в рот, и принялся медленно жевать беззубыми деснами.

- Что это? – спросил я из любопытства. Никогда вроде бы ни с чего подобным не сталкивался.

- Лекарство от боли. Из самой Персии привозят… - взгляд Луковицы начал расплываться.

Твою мать! Я сегодня все нормы по ругательствам перевыполню. Мне ведь придется проникать в Кремль – в Кремль! – чтобы там искать Царский Венец, следуя советам дряхлого старика, сидящего на наркоте!

Луковица вяло взмахнул рукой, мол, вали уже, и я вышел из дома и зашагал вдоль темных торговых рядов, размышляя о жизни.

Вот так вот живешь-живешь, что-то делаешь, становишься известным – пусть и в специфических кругах – а потом? Проходит… сколько? Двадцать-тридцать, ну пусть пятьдесят лет – и ты лежишь, глушишь боль наркотиками, а про тебя все уже забыли, молодежь так точно не вспомнит уже. Умрешь – и уже через десять лет про тебя точно забудут. Вот и думай – а стоит ли оно того? Стоит ли вот так вот суетиться, как я сейчас, бегать, ломать голову, решать вопрос с поиском того Венца… Да ехал-болел тот Венец! Через сто лет никто и не знать не будет, что был такой боярин Осетровский, что помог он царю Ивану на престол сесть. У людей будут другие заботы, другие проблемы. Стоит оно того?

Стоит.

Может, через сто лет про меня и забудут. Но я живу не через сто лет, и даже не через двадцать-тридцать. Я живу сейчас. И сейчас – мне нужен этот гребаный Венец!

Глава 33

1

Помню, видел в интернете такой мемчик: сверху фото человека, который едет на велосипеде в ливень, в прозрачном плаще, и подпись: «Слава богу, сегодня не будет этой ненормальной собаки!». А внизу – фото собаки, тоже в дождь и тоже в прозрачном плаще – да, на собаке – и подпись: «Где он ездит, курвамать?! Замерзла уже ждать его!».

К чему он мне вспомнился? К тому, что я сейчас в роли этой собаки! Где царевна, курвамать, ходит, почему в игровой избе не показывается? У меня дедлайн! Завтра выходит срок, который мне Ровнин обещал, насчет прикрытия меня от волшебного зеркала царицы, а царевны – ни слуха ни духа…

А, стоп.

Вот она.

Группа захвата, наизготовку!

Нет, не в смысле – галопом вперед, царевну Марфу через седло и галопом назад, то есть - вперед, на Кремль. Помните про условие добровольности открытия того, что закрыто на родную кровь? Вооот. Нужно чуть тоньше сработать. Должно получиться. Должно.

Царевна, в сопровождении эскорта небритых громил… понятно, что небритых, это Русь, тут каждый второй бороду носит… да, блин, откуда ко мне вообще эта фраза про небритых привязалась?! В общем – Марфа с охраной прошла в игорную избу, скрывшись в темном дверном проеме. Том самом, который каким-то Скрытным Словом закрыт, так-то за дверью – ярко и шумно. Пора, однако, и нам.

Я, Аглашка, Настя, Дита – да, так уж получилось, что сегодня я отправляюсь в казино с одними девицами. Два стрельца группы захвата ждут условного сигнала в условном месте. Вместе с ними – царевич Иван, которому лучше не светиться там, где его могу опознать, то есть, практически везде. В особенности в рясе – монах в казино несколько бросается в глаза. А без него ничего не получится – он единственный, кто может провести в Кремль тайными тропами, и уж точно единственный, кто может заметить что-то необычное в престольной палате. Что-то, что может оказаться спрятанным Царским Венцом.

Ну, с Богом.

2

Внутри все было так же, как