Хан Магаданский - Константин Константинович Костин

и борец с боярской властью? Кафтан, так прямо один в один… По лицу уже сложно разобрать, давно здесь висит… Эх, и бесенок, что в лесном орехе у него был спрятан, не помог. Хотя, в наше время… в смысле, в том моем мире, Степану Разину тоже колдовские умения приписывали. Тоже не помогли.

Хотя… А так вроде и не он.

Прочитав на всякий случай заупокойную – хоть и разбойник, да человек был неплохой, вместе в подвалах Морозовых чалились – я зашагал дальше и добрался, наконец, до торговых рядов. А где дом торговца луком – мне мои ребята уже разведали.

В сам дом попасть так сразу не удалось – из-за тяжелых ворот гулко загавкал пес. Солидно так, сразу понятно, что всякие приблудные князья ему на один зуб. Пришлось стучать и кричать хозяев.

- Трезор, тихо! Кто там в ночную пору калитку ломает?

- К постояльцу вашему, проведать его!

- Днем приходи!

- Днем не могу, дело срочное!

- Жил себе старик, никто про него и не вспоминал, а тут вдруг срочное дело… Что за дело-то?

- От старых знакомых привет передать, да и так, проведать.

- Ладно уж, заходи…

Судя по всему Никита-торговец не знал, кем был раньше его постоялец, иначе «привету от старых приятелей» как минимум насторожился бы… ах ты, падла.

Грозный пес, облаявший меня, даже из своей конуры не вылезал, видимо, от этого так гулко и звучало. А так – вполне себе обычный песик средних размеров… ах ты, падла.

«Обычный песик» зевнул, раскрыв пасть, как у крокодила и блеснув белыми клыками. Нет, хорошо, что заходить не стал…

Никита проводил меня в горницу, где, за занавеской, лежал старый вор Луковица.

Мда… Возраст никого не красит. На кровати, накрытый пуховым одеялом передо мной лежал высохший старик. Лысая голова, на которой только кое-где торчали клочки седого пуха, вытянулась острым шишом вверх – он от этого и прозвание свое получил. Запавшие мутные глаза, нос, загнувшийся острым крючком, ввалившийся провал беззубого рта…

- Кто ты? – прохрипел он, пошевелив пальцами по одеялу, как будто собирая невидимые крошки.

- Князь, - ответил я.

- Князь, князь, что за князь?

- Заморского ученик.

- Аа, Заморского… Как там мальчонка поживает?

- Уже никак. Зарезали его.

- Эх-хе-хе… Сколько уже народу на тот свет отправилось, а я все тут, небо копчу. А Семен-Привада как…?

По обычая всех стариков Луковица начал спрашивать меня обо всем на свете, как моя жизнь, да что на Москве слышно, да как поживает тот и этот… Про некоторых я знал, так что смог порадовать его новостями, другие давно от дел отошли и пропали с радаров, третьих я и вовсе знать не знал, отчего заподозрил, что Луковица не в таком уж и маразме и меня просто проверяет.

- Значит, говоришь, ученик покойного Заморского, Князь?

Мы уже выяснили, что про Князя старик не слышал, из чего я сделал вывод, что гости с новостями его не балуют.

- Ага, есть такое.

- Что ж он, перед смертью тебе про свои тайники не рассказал? Жил бы сейчас богачом, золотом с золота ел бы, а не делами занимался…

- Рассказал, отчего ж не рассказал. Только…

- Про какие рассказал-то? – перебил меня Луковица.

- Про какие… Про тот, что в Сокольниках, там одна вещица лежала, с дела, над которым мы вместе работали, ну и женщине своей он просил помочь. А больше у него тайников вроде и не было.

Старик то ли закашлялся, то ли засмеялся:

- Узнаю мальчонку… Никогда у него деньги не держались, какие уж там тайники…

Проверял все же, старый пес…

- Что, и про Бирюлевский клад не рассказывал?

- Рассказывал, - вспомнил я, - Клад Черного Константина?

- Ходил туда? – мутные глаза прищурились.

- Нет.

Очень уж мутный тот клад был, не стал я туда соваться. Слишком походил на ловушку, последний привет от покойного.

- А чего так?

Ой, чувствую, это очередная проверочка…

- Заморский запретил, - блефанул я, - Говорил, мол, если хочешь кому гадость сделать, то про этот клад расскажи, но сам туда не суйся.

- А почему не соваться, сказал?

- Нет. Да мне и без надобности.

- Ну, тогда я расскажу. А то помру, так и забудут про то место… Клад Черного Константина можно открыть, если в камень подковой с ноги рыжей лошади ударить, тогда проход откроется. Да только лошадь та должна быть не любая, а та самая, на которой Константин ездил. А подковка от нее одна-единственная осталась, да и ту один растяпа внутри пещеры с кладом забыл…

О как. Ключ от сейфа заперт внутри сейфа. Получается, клад не достанется никому и никогда.

- …а если с подковой от другой лошади пойдешь – проход тоже откроется. Только не к кладу. А туда, где сам Черный Константин спит. Он тогда такого непрошенного гостя и задавит…

Вот ты падла, Заморский. Не зря я тогда свою чуйку послушал, не зря.

- Так от меня-то ты чего хотел, Князь? Я вон, свой век доживаю, молодые уже, что мне на смену пришли, и те уходят, новая поросль пошла, которая своим умом живет…

- Своим умом жить хорошо. Если ты этим своим умом вовремя сообразишь стариков спросить. Чтоб по тем граблям, где они синяков набили, самому не скакать.

- Ишь ты, умник… Что ж за грабли-то у тебя такие, что не обойти не перепрыгнуть?

- Вещь одна мне нужна. Знаю, где спрятана. Только до меня там уже кто только не искал – никто ее найти не смог. Да тут мне еще про нее загадку подкинули, мол, спрятана она, но не в тайнике.

Точно, еще царевич говорил, мол, папа его, царь государь, как-то обмолвился, что, мол, никому и в голову не придет. Как будто и вправду на видном месте положено…

- Спрятана, говоришь, но не в тайнике… Бывает такое, Князь, бывает… Лежит вещица на самом виду, да только не видят ее в упор.

Он опять закашлялся-засмеялся.

- Это как? – спросил я, - Невидимая, что ли?

- Да, верно ты пришел, молодежь уже и не помнит про такое. В мое время уже про такое как про сказку рассказывали…

Старик хрипло перевел дыхание:

- Есть особое Слово, Скрытное. С ее помощью давным-давно, лет сто назад, вещи от