Хан Магаданский - Константин Константинович Костин

Мы тут голову ломаем, где царскую кровь найти, а тут царская кровь в лице царевны Марфы в игорной избе гуляет!

Глава 30

1

Ежели вы думаете, что мы тут же с радостными криками бросились ловить Марфу, пихать ее в огромный мешок, так, чтобы только ножки в золотых сапожках торчали, и с визгом бросили к Кремлю – визг марфин, разумеется – то нет, вы не угадали.

Во-первых, навряд ли хозяева игорной избы, тот же бармен… как там его… Мартын-Глаз, во, так вот, навряд ли он спокойно будет смотреть, как его клиентов хватают и тащат. Не говоря уж про мешок. Нет, можно, конечно, поставить здесь всех в три ряда Повелением… Как в той песне группы «Ленинград» - можно, но нельзя. Бояре наверняка тоже ходят по таким вот злачным заведениям, и наверняка не особо рады бывают, когда проигрывают, и Повелениями наверняка разбрасываются направо и налево. Так что такую возможность хозяева должны были предусмотреть и найти способ противодействия. Самый простой – договориться с каким-нибудь сыном боярского рода за долю малую дежурить в казино. А то и колдуном каким-нибудь, с них станется.

Во-вторых – у меня-то Повеление есть, а как же. А у Марфы? Нет, конечно, я, на месте царя Михаила, ей не то чтобы Повеление – ломаного гроша бы не доверил, но кто ее, отцовскую любовь, знает? Не хочется с ней мериться и выяснять, чье Повеление круче.

В-третьих – она, опять-таки, царская дочь. И сильно навряд ли ее отпускают ночью шлятьсь по казино одну и без охраны. В особенности с ее склочным характером, с которым она на ровном месте посреди глухой степи найдет с кем поссориться. Охрана наверняка есть. И она точно не будет сидеть сложа руки, глядя на то, как к выходу из избы тащат брыкающийся мешок с торчащими сапогами.

Ну и в-четвертых – предположим, мы поступим по-умному. Дождемся, когда Марфа выйдет из игорной избы, нейтрализуем охрану, дотащим ее до Кремля и… Что? Открыть помещение, запертое на родную кровь, можно только если та самая кровь жива, здорова, в сознании и действует добровольно. А у нас в наличии – только три пункта из четырех. Потому как я сомневаюсь, что смогу после похищения уговорить ее добровольно открыть нам престольную палату.

А, да – я еще не был у старого вора Луковицы, который может, если еще не совсем в маразме и вообще знает ответ, подсказать, как найти то, что не смогла найти целая толпа знатоков.

В общем – рано.

Вот когда я побываю у Луковицы, мы с Настей подготовим кое-что – а для этого нужно, как минимум, сначала узнать у нее, может ли она сделать это самое кое-что – и вот тогда, подстерегя… подстережа… засев у игорной избы в засаду, мы сможем нейтрализовать тех двух громил-охранников, которые таскаются за царевной, и, скажем так, убедить ее пойти с нами. Тогда и только тогда, когда я буду готов.

Откуда я про двух охранников знаю? Ну, так после обнаружения Марфы, мы все же не разошлись по домам. Мои девчонки погуляли по игорной избе и своими зоркими глазами и своими чуткими ушками все рассмотрели и расслышали. Не говоря уж о своих язычках, которые тоже помогли в добывании информации… вы о чем подумали, извращенцы?! Языками можно еще и разговаривать с людьми, а не то, что вам пришло в голову!

В общем, начерно план добычи Царского Венца готов, мы выходим на финишную прямую, а это означает что?

Что хану Эргэдэ пришла пора исчезать.

2

На следующий день хан Эргэдэ, который уже перестал вызывать на Гостином дворе даже тот вялый интерес, что в первые дни – ну, хан, ну, магаданский, ну и что? – отправился в очередной свой поход по Москве. Да, я, поддерживая легенду о хане, интересующимся жизнью русских, выходил гулять, в окружении своих охранников, ходил по торговым рядам, по лавкам, по мастерским всяким… В конце концов, если я буду отрываться от хвоста каждый раз в одном и том же месте, то меня быстро вычислят. Вот и в этот раз мы с моими стрельцами вошли в торговые ряды, затесались в толпу… Где и растворились, как кусок сахара в кипятке. В этот раз отрывался от хвоста, меняя одежду и облик не только я. В определенный момент мы с ребятами просто разошлись в разные стороны. Для того чтобы юркнуть в укромное место и, сменив обличие, отправиться в заранее оговоренное место, для всех разное, где и поселиться. Потому что если в одном месте Москвы исчезла толпа народа, а в другом – внезапно толпа народа появилась, то тут дураком надо быть, чтобы не сложить два и два. Поэтому один купеческий сын поселился в одной слободе, другой – в другой, третий – вообще у вдовы, четвертый нанялся охранником к купеческому каравану… Ну а один молодой, гладко выбритый парень, в кафтане на польский манер, поселился неподалеку от Сытного двора, в домике на берегу Неглинки. Ну, чтобы Марфу не слишком далеко тащить пришлось.

Ах, да. У хана ведь, кроме охранников еще и жены были, как же с ними-то дела обстояли? Да очень просто – они сняли свои черные балахоны и вышли из комнаты. Всё. Никто ж не знает, как ханские жены выглядели, так что в русской одежде и Аглашка, и Настя, и Ока выглядели вполне себе обычно и типично. Ну ходят какие-то девчонки, ну вышли и пошли куда-то по своим делам – ну и что?

Да, все верно – была среди ханских жен одна высокая и худая, которая вот так запросто русской девчонкой притвориться не могла. Царевич Иван поступил проще всех. Он снял один балахон, закрывающий лицо, и надел другой. Монашескую рясу с капюшоном. После чего снял номер здесь же, в Гостином Дворе. Нагло? Нет. Ему, даже с закрытым лицом, по городу лучше не бродить, чтоб на знакомых не напороться. Пусть в комнате сидит, до особого сигнала.

Имущество наше, то, что поценнее, вроде мешков с деньгами и оружия, мы давно уже вынесли и растащили по городу, по надежным тайникам, только собрать. Коней, вместе с повозками и остатками имущества пришел и забрал барышник, который оказался достаточно жадным, чтобы согласиться купить лошадей и барахло за треть цены, и достаточно тупым, чтобы не задуматься,