Хан Магаданский - Константин Константинович Костин

- Ты ничего не забыл? Там стражники, замки, Слова…

- А ты ничего не забыл? Я, как-никак, царевич.

- А ты думаешь, что с того момента как ты был царевичем, в Кремле ничего не поменялось?

- А ты прям думаешь, что поменялось?

Я открыл рот… И закрыл его. Да, охрана, возможно, и поменялась. А замки, и уж тем более – Охранные Слова… Кто б стал их менять? Нет, будь это простым и легким делом – поменяли бы, конечно. Но ты попробуй еще снять Слово, это задачка немногим проще, чем его наложить. А то и посложнее. Так что все Охранные Слова Кремля остались на прежнем месте. И кому их не знать, как царскому сыну, который, к тому же, не мажорил все свои двадцать лет, а служил в Приказе Тайных Дел, поднявшись в итоге аж до его главы. Если кто и может преспокойно пройти сквозь все эти Слова – так это он.

- А охрана? Она ж точно…

- Охрана стоит только на входе. А знаешь, сколько внутрь Кремля входов идет?

- Не знаю.

- И я не знаю. Потому что их больше, чем дырок в сетке. Про многие уж все забыли давно. Я, например, двадцать один знаю. Из них тайных – одиннадцать. Так что в Кремль мы войдем, даже не сомневайся. А вот дальше…

Да. Проблему с престольной палатой мы не решили. Никто из собравшихся не знал: ни я, ни Дита, ни моя любимая скоморошка, ни Настя, ни оборотница Ока… Тувалкаина я не спрашивал, но и он… Кстати, а почему я его не спрашивал? Может, он какой-нибудь амулет сможет намутить? Записываем в ежедневник… тоже виртуальный, как и посох.

- Есть вообще способы взломать защиту родной крови?

Все почему-то посмотрели на Аглашку. Даже Ока, которая, вообще-то не знала о ее сложной судьбе. Или знала? Девочки, они такие, хранить секреты могут только небольшими группами, по десять-двадцать человека.

- Что? – взмутилась скоморошка, - Чуть что взломать, так сразу Аглашка!

- Ну, мы, в Разбойном Приказе таких способов не знали…

Настя кивнула, подтверждая.

- Есть такие способы, - неожиданно заявил царевич, - Два, как минимум.

Оп-па. С другой стороны – кому как не ему об этом знать… я это уже говорил, кажется, да? Разница в нашей с ним информированности – как между опером МУРа и директором ФСБ.

- Какие?

- Такие, что нам они не подходят. Для первого нужен носитель крови, то есть, ближайший родственник Михаила…

- Какой неожиданный способ, - не удержался я, - Берем царского родственника, приводим его к палате, просим открыть. И чего мы сразу не догадались?

- Приводить его к палате для этого способа не нужно. Добровольное согласие помогать тоже не обязательно. Нужна только его кровь.

- Много?

- Вся.

Мдя. Не подходит…

- А второй?

- А для второго Царский Венец нужен.

- Вилы…

- Нет, вилы в первом способе используются.

- Боюсь спросить, для чего…

- Кожу растягивать.

Бррр. Слава богу, что этот способ никто не знает. Если насчет вил царевич, конечно, не прикалывается.

- И, в любом случае, - подытожил Иван, - как найти отцов тайник мы так и не придумали.

Что мне в царевиче нравится – он, хотя и явно считает себя моим и нашим общим начальником, но, в отличие от других начальников, принципом «Победа – моя, поражение – ваше» не пользуется. И победы и поражения вместе выносит.

- Только думать надо быстрее, - вдруг сказал Дита, - Времени остается все меньше и меньше.

Никто особо не понял, о чем это она, но у меня по спине пробежали мурашки. Дита, как бесовка, сиречь, представительница нечисти, чувствовала, что действие Царского Венца с каждым днем ослабевает, а, значит, доступ нечисти на Руст становится все проще и проще.

- И я чувствую, времени все меньше и меньше, - робко произнесла Ока, которая, как оборотень, тоже была близка к нечисти.

- И я чувствую, - мрачно добавил царевич. Я с подозрением на него покосился, потому как к нечисти он точно никакого отношения не имел, я б скорее такой реплики от Насти ожидал. Но интуиция у Ивана была как у коня, так что он реально мог что-то такое ощущать.

Блин, да после всех этих заявлений даже я начал что-то такое чувствовать!

3

Прикольная штука. Чем отличается подход мастера от подхода гения?

Гений сварганит штуковину, которая будет работать… В общем. Зато выглядеть она будет как пес знает что или пользоваться ею будет до крайности неудобно, потому что об удобстве пользователя гений не подумал. Или еще какую-то «мелочь» не учел. К тому же гении обожают «доделывать», «улучшать» и «исправлять», отчего гениальная кофевара будт светиться, петь песни и точить карандаши, а вот варить кофе – далеко не факт. Отец рассказывал мне историю от деда, который в советское время трудился в конструкторском бюро. Не помню, что они там конструировали, а. может, дед и не рассказывал – тогда ж все было засекречено и опечатано – но один раз они там сконструировали что-то такое ценное. После чего от начальства прилетело указание: «Ни в коем случае не улучшать, запускайте как есть!»

Мастер же сделает вещь, которая будет делать ровно то, для чего предназначена, да к тому же на нее будет удобно смотреть и приятно пользоваться… то есть приятно смотреть и удобно… ну, вы поняли.

Конечно, мастер может не суметь решить достаточно сложную задачу, которую с легкостью расколет гений. Ну так и Тувалкаин у нас – не просто мастер. Он – мастер великий.

Его ученичок для поиска тайников сладил какой-то шлем, полу-рыцарский, полу-водолазный. А Тувалкаин сделал обычные очки.

Круглые, розовые, в тонкой серебряной оправе.

Я нацепил их на нос, чувствуя себя каким-то гламурным Алукардом, только широкополой шляпы не хватало. Внутреннее помещение мастерской мгновенно расцветилось множеством сложных и разноцветных узоров.

- Это что, всё тайники?

Я покрутил в руке крохотную отвертку… или стамеску… или… что это вообще такое? И почему оно светится зеленовато-золотистым узором? В ней тоже тайник?

- Нет. Это всё Слова.

Слова?

- Раз тайник никто до сих пор не смог найти – значит, он спрятан особо хитрым Словом. А эти очки рассмотрят любое Слово, даже там, где никто ничего не найдет.

Интересно.