Хан Магаданский - Константин Константинович Костин

Так и не решив, кто бы мог за мной следить, я двинул свою кавалькаду к Фроловским воротам в кремлевской стене, под башней с часами. Которые говорили о том, что полдень уже вот-вот, а, значит, еще немного и я начну опаздывать. Так бы я, возможно, покрутился по торговым рядам, вычисляя хвост, но, с учетом раннеутреннего явления Милославского, времени осталось в обрез.

Уже почти у самых ворот я не выдержал и оглянулся еще раз.

Стрельцы в лимонных кафтанах бегут куда-то, придерживая сабли…

Здоровяк в буром плаще смотрит им вслед…

Возмущенно крутанулась девица с корзиной зелени, получив шлепок по круглой попке от пробегавшего мимо юнца…

Дети азартно хлещут кнутиками вращающийся кубарь…

Мальчик с девочкой играют в свайку…

Кто может за мной следить? Кто?

4

Мимо высоченной колокольни Ивана Великого, мимо сверкающего золотыми боками новенького огромного колокола – но не Царь-Колокола, от того кусок отколот, а этот целехонький, его просто еще не успели поднять – мимо церкви Архангела Михаила…

И вот они, ворота в Царские палаты.

Туда, куда просто так, болтаясь по городу, не забредешь. О чем недвусмысленно напоминают стрельцы, скрестившие перед нами алебарды.

- Куда?

- К царскому амулетному знатоку, - спрыгнул со своего коня Ржевский, протягивая охранникам царскую бумагу, разрешающую нам попасть внутрь этого святая святых.

Кстати, если вы не знаете, что это за выражение «святая святых», и откуда оно… то, как узнаете, мне расскажите, хорошо? А то я его слышал и даже пользуюсь, а сам не в курсе.

- Проходите, - махнул рукой стрелец, изучивший бумагу так, как будто подозревал, что мы ее сами ночью нарисовали, слепя глаза над свечками. Царскую печать подделать невозможно, это все знают.

Мы прошли… коней пришлось оставить, их пообещали отвести в царские конюшни, на Конюшенный Двор. Интересно, это в нем в сказке Конек-Горбунок жил…? Так, что-то у меня мысли начинают растекаться, как масло по горячей сковородке. Собрался, хан ты недоделанный! Ты здесь не с экскурсией… ну, то есть, официально – с экскурсией, но сейчас не об этом… ты здесь, чтобы рассмотреть возможность проникновения, поиска и выноса! Соберись!

Мы – то бишь я, Ржевский и два моих телохранителя-стрельца, больше не пропустили – поднялись по ступенькам роскошного, кроме шуток, крыльца и остановились перед двумя могучими богатырями, охранявшими решетчатые створки. Богатырями – потому что царь Михаил не поленился и нарядил их в начищенные до блеска, а то и посеребренные кольчуги, а на головах у них блестели шлемы-шишаки. Блестели у богатырей также и глаза. Тем характерным блеском, который обычно выдает чародейных холопов.

- Куда?

- К царскому амулетному знатоку, - повторил Ржевский, но в этот раз на протянутую бумагу даже не посмотрели.

- В подклете он, в бывшей Потешной Палате.

Вот те – нате… Я-то думал, что мы хоть как-то внутрь царских палат пройдем, а нас в подвал отправляют… Уже понимая, что разведка прошла вхолостую – если, конечно, мне не придет в голову идея, как проникнуть в царские палаты из подвала, я бросил взгляд на решетку, почти скрытую за кольчужными спинами.

Решетка… поражала. Разбитая на квадраты, в каждом из которых прихотливо заплетались спиральные витки, похожие на макеты галактик, она, казалось, гудела от наложенных на нее Охранных, Защитных и Сторожевых Слов. И это просто решетка. А что ж там дальше-то?

Ой, кажется, задачка «Как проникнуть в Кремль?» становится по сложности равна «Как выйти сухим из воды и не окаменеть?»…

А с другой стороны – я до этого не думал, что будет легко, верно?

Где там этот мастер-артефактор? В каком подвале?

Глава 27

1

- …поэтому я подумал однажды – а почему сапогов-скороходов нет, в сказках есть, а в жизни нет, а почему так, и вот я и начал их делать, вот они, только они не получились…

Помните, я как-то упоминал, что Тувалкаин, несмотря на свою несомненную гениальность, нисколько не напоминает безумного ученого? Так вот – его ученичок, поступивший на работу к царю Михаилу, прямо-таки типичный безумный ученый, даже не из фильмов, а из пародий. Годов ему так примерно сорок-пятьдесят, точнее сложно сказать из-за того, что волосы у него на голове почти вылезли, а оставшиеся клоки однозначно седые. Седой же была и длинная, спутанная борода, которую мастер имеет обыкновение хватать и дергать во время разговора. Глаза прятались за огромными выпуклыми очками, явно тоже артефакторными, учитывая то, что по линзам иногда проскальзывали сиреневые всполохи. Не было на мастере разве что белого халата, возможно, за неимением оного на территории Руси и окрестностей. Носил он вполне себе обычную русскую рубашку с вышивкой по вороту. Забавно, но мастер, если отвлечься от особенностей его поведения, очень напоминал карикатурного Ивана Грозного: тощего, сгорбленного, полулысого, с острой бородкой. Карикатурного – потому что реальный Грозный был высоким и широкоплечим мужиком.

- …а вот другие сапоги, на мне которые были, порвались, так я и решил их железом подбить, а потому…

В принципе, понятно, почему царь Михаил, уехав в летнюю резиденцию в Коломенское, оставил мастера здесь. Это ж невозможно выдержать: он все время говорит! Говорит и говорит, говорит и говорит, рассказывает об одном, бросает повествование на полуслове, переключается на что-то другое, с другого на третье – и так по кругу. Похоже, он и работает так же: если поставить ему задачу и не стоять с палкой, то он будет делать ее сто лет, постоянно отвлекаясь на что-то другое, что заинтересовало его в данный конкретный момент. Говорят – ну, мне говорили, наш учитель истории на уроке – что подобный подходом к работе отличался, кажется, Леонардо да Винчи. Который был, конечно, гением, но работать с ним было ооочень тяжело. Он, если не ошибаюсь, Джоконду рисовал больше года, просто потому, что регулярно бросал работу, чтобы то танки поизобретать, то парашюты, то еще что придумать. По мне, как человеку, в каком-то смысле, руководящему – боярин я или хрен собачий? – лучше уж выбрать вменяемого середнячка, чем невменяемого гения. Да, он, может, не достигнет каких-то высот, но, по крайней мере, будет предсказуемым. Это уж не говоря о том, гении бывают эксцентричными, но не каждый странно ведущий себя шиз – гений.

- … а вот тут у меня карета стояла самобеглая, но она у меня…

Самоубежала, ага, в курсе. Видели. Впрочем, с тем же успехом,