Хан Магаданский - Константин Константинович Костин

бы, наверное. Хотя… Нет, не влюбился бы. Капризные девки меня не привлекают. Но Аглашке о таких мыслях лучше не говорить. А то та тоже может… махнуть косой. И какие тогда части моего тела по полу покатятся – никому неизвестно.

На выходе из тронного зала мне вручили свиток с разрешением прибыть гостем в Кремль, а именно – в Потешную палату. Что это за развлекательное заведение такое и на кой мне туда нужно – никто не сказал, я а не спрашивал. Я как-никак – дикий магаданский хан и по-русски читать не умею. Отчего я, развернув свиток – и только потом подумав, что не должен уметь читать – восхищенно поцокал языком и свернул его обратно. Подумал, не стоит ли перевернуть его вверх ногами, но решил, что это будет уже перебором. Ну и, по своему, как я понимаю, обыкновению, царь Михаил разрешил мне прибыть в Кремль в любое удобное для меня время, а именно – завтра с утра. На два часа.

Несмотря на то, что подозрения с меня были вроде как сняты, излишней верой в человечество царь Михаил не страдал и пустил за мной хвост. По крайней мере, человека, рванувшего из Коломенского вслед моему каравану и обогнавшего его на первой же версте, я потом заметил в Москве, неподалеку от Гостиного двора. И кроме него отирались какие-то подозрительные граждане, явно следящие за тем, чем там магаданский хан занимается и куда отправится после прибытия от царя. Куда-куда – спать, конечно. Мы, ханы, такие, нам лишь бы поспать. А то, что через некоторое время после того, как Эргэдэ-хан изволил отойти ко сну, с задворок Гостиного двора вывернулся и отправился куда-то по своим делам человек, в котором знающие люди и уважаемые воры легко опознали бы некоего Князя – не более чем совпадение.

Дел у Князя много, некогда ему, в отличие от хана, спать. А так как он, Князь, не японская лиса-кицунэ, то хвосты ему без всякой надобности.

2

Первое, куда я отправился, была небольшая мастерская, в которой трудился резчик по камню Еронимка по прозвищу Короед. Удивляетесь, откуда такое странное прозвание? А вы попробуйте как-нибудь при случае оторвать лист коры от бревна, над которым жуки-короеды потрудились. Там такие узоры выгрызены, как будто жуки пытались какую-то печать вырезать.

Жукам-короедам печати вырезать, понятное дело, ни к чему. А вот Еронимке-Короеду… Был он широко известным в узких кругах мастером поддельных печатей и оттисков, так ловко их изготавливал, что лучше настоящих получались. Ну а мне как раз одна печаточка небольшая понадобилась…

- Ты сумасшедший, - спокойно заявил Короед, услышав мой заказ, - Я ЭТО делать не буду.

- Это почему же? Как личную печать купца Синерожева вырезать – так не отказывался…

Еще бы отказался: резчик фальшивых печатей за процент работает, а с его поделкой ловкие ребята столько у купца ценных вещей из дома вынесли, что тот чуть и вправду рожей не посинел. Кто ж тебе виноват, что молодая жена почерк мужа не знает, и поверила записке, что ее любимый муж такую богатую сделку провернул, что денег не хватило и нужно тащить еще и побольше? Правда, знание почерка ее, честно говоря, не спасло бы – не дураки, чай, работали, и почерк от купеческого ничем не отличался.

- Одно дело – печать купца. И другое – Разбойного Приказа!

Ага, все верно. Как-то привык я ходить с печатью, которая многое мне позволяла. Не то, чтобы я этим злоупотреблял, но жизнь она упрощала. А то, что поддельная печать жить не столько упрощает, сколько сокращает – так на это есть одиннадцатая заповедь. Которая, как известно, гласит «Не попадайся». Правда, я еще не знаю, как ее использую, но, как говорил кто-то, не помню кто: «Кинжал хорош, когда он есть. И плох, когда его нет». Как-то так говаривал этот не запомненный мною, но, несомненно, толковый Кто-то. Пусть лучше печать все время операции «Коронация» проваляется в моем кармане и потом ляжет в сундучок с ностальгическими вещами, который я заведу у себя на Алтае, чем ее не окажется, если она вдруг понадобится в критический момент.

- Ты хоть знаешь, что бывает за поддельную печать?!

- Знаю. Тебе – деньги.

- А тебе?

- А чего ты за меня беспокоишься? Я тебе что, сын родной? Что со мной случится – это уже не твоя беда.

- Так когда тебя в подвалах Приказа за ребро на крюк подвесят…

- Бывал я в тех подвалах, - перебил я его, - нет там никаких крюков для ребер.

Хотя бы потому, что такое подвешивание – это уже наказание, а не пытка для выбивания информации.

В общем, Еронимка со страшным скрипом, но согласился с моим заказом. После чего… знаете что сделал? Порылся в своей кладовой и принес мне печать Разбойного Приказа! У него уже была сделала! Вот и чего ломался, спрашивается?

С печатью приказа в кармане жизнь как-то сразу стала веселее. Хотя толку от нее, честно говоря, и немного. Настоящая во время ареста парализует, если приложить к коже, а эта – так, кусок металла. Но, как минимум одна польза от нее уже есть – Короед наверняка расскажет ворам о моем заказе (вы же не думали, что у него честные люди печати заказывали?), что подтвердит образ Князя, как бесшабашного и лихого татя. Отбитого на всю башку, говоря современным языком.

3

Не убий.

Не укради.

Не лжесвидетельствуй.

Не возжелай жены ближнего своего. Или это вариант предыдущей?

Не сотвори себе кумира.

Пять. А какие еще пять заповедей?

Это я двигаюсь к следующей точке своего сегодняшнего маршрута по Москве и, от нечего делать, вспоминая десять заповедей. А то все знают – десять, десять, а какие? Никто не помнит. Ну, по крайней мере, я не помню. Ладно, потом спрошу у кого-нибудь.

Двигаюсь я, если вам интересно, в Подмосковье, к одному теремку, который раньше принадлежал вымершему роду боря Сисеевых, а потом в нем какое-то время жил некто Викентий Осетровский. Может, слыхали про такого?

Зачем мне туда? Проверить одну версию.

4

- Будь здоров, добрый человек.

- И ты будь здоров.

Ба, знакомые все лица. Тот самый охранник, что в прошлом году терем Сисеевых охранял. Только тогда он лоб прятал, потому как, из-за сломанного ряда на нем, на лбу, отпечаталась печать нарушенного договора. А сейчас колпак лихо