Хан Магаданский - Константин Константинович Костин

- Есть у нас при дворе знаток амулетов один, Гераська, прозванием Грач. У Тувалкаина учился и, хотя высот его и не достиг, но тайны изготовления многих амулетов превзошел. А то и свои выдумал. Если хану будет любопытно…

- Не будет ли со стороны хана Эргэдэ слишком большой наглостью просить русского царя о знакомстве с таким знатоком? Ведь ему наверняка известны тайны амулетов, которые русский царь не хотел бы раскрывать посторонним…

- Ничего страшного, - отмахнулся Михаил, - Гераська знает, о чем можно болтать, а о чем не стоит. В конце концов, амулеты и с отрезанным языком делать можно…

- И все же хан Эргэдэ не видит для себя возможности воспользоваться великодушным предложением русского царя. В силу своей скромности он не ожидал быть приглашенным к царскому двору, поэтому не взял с собой достойных подарков, а те, что взял – не могут в полной мере отразить его благодарность и послужить достойным подношением.

- Русский царь в полной мере восхищен скромностью магаданского гостя, и просит все же принять его предложение. В свою очередь русский царь ожидает, что по возвращению домой хан Эргэдэ отправить в Москву достойный подарок.

- Хан клянется, что русский царь будет удивлен тем, что получит от хана Магаданского…

Да, каюсь, не удержался, немножко пошутил. Ведь Романов, так или иначе, а будет удивлен тем, что получит от меня.

- …когда можно будет ознакомиться с этим удивительным умельцем?

И вот тут царь Михаил смог меня поразить:

- Да когда хан захочет. Хоть завтра. Когда будет уезжать из Коломенского – получит бумагу, позволяющую пройти в Кремль?

- Кремль? – невольно вырвалось у меня. Это как это? Мы тут строим планы о том, как хотя бы одним глазком заглянуть туда, где находится тайник с Венцом, а меня туда просто так приглашают. Ловушка? А смысл? С тем же успехом меня можно вот прямо здесь и сейчас скрутить, не выдумывая. Если уж в чем-то подозревают. А там – выбить признания. Как подьячий Разбойного Приказа и, кхм, клиент Приказа Тайных Дел, могу заверить – умельцы имеются. В конечном итоге признаются все.

- Кремль – это название нашего дворца в Москве, - пояснил Михаил, решив, видимо, что хана заинтересовало незнакомое слово, - амулетный знаток Гераська там своими амулетами занимается. Очень много оснастки, так что, когда мы на лето сюда перебрались… пока Коемль в порядок приводят… он там остался. Там и покажет хану все, что тому захочется. И что позволено будет.

В порядок приводят, ага… Могу поклясться – там сейчас крушат стены и поднимают полы в поисках Венца царя Василия.

Задумавшись, я пропустил момент, когда в разговор опять вмешалась царица Ксения. Вернее, я пропустил момент краткого и тихого спора между ней и царем. Тому, кажется, не очень хотелось, чтобы она спрашивала то, что хочет спросить.

- Хан Эргэдэ, носят ли твои люди маски?

Спрашивая это, она прямо впилась взглядом в лицо… Ржевского. Видимо, в запарке забыв, что он – всего лишь переводчик, а общается она все же со мной. Поэтому, когда она посмотрела на меня, то увидела лишь все то же каменное лицо магаданского хана. Да я и в принципе-то на этот вопрос особо не отреагировал. Точно. Наверное.

- Люди хана Эргэдэ носят маски в тех случаях, когда это необходимо. При сильных морозах, во время пыльных бурь, чтобы устрашить врага… К сожалению, у хана в данный момент нет с собой образцов таких масок, чтобы удовлетворить любопытство русской царицы. Также, в определенном смысле, носящими маски можно назвать жен хана, скрывающими свои лица, чтобы не возбуждать похоть в душах тех, кто не может обуздать животную страсть.

Во как завернул.

Царица Ксения определено растерялась. Она задумчиво посмотрела на меня, что-то прикидывая, потом повернулась к Михаилу:

- Может, потому зеркало и указало…

В ушах зазвенело. Действие Долгого Слова завершилось, начался откат. Хотя, как мне кажется, я услышал все, что хотел. У царя есть некое зеркало, которое что-то там показывает. Навряд ли вот прямо как на экране телевизора, иначе царь узнал бы во мне «угрозу в масках, которая движется к Москве» или как там это формулировалось. Скорее, неким смутным образом, отчего царица и в сомнении – про меня ли это зеркало говорило… в смысле, меня ли показывало, мы же не в сказке про Белоснежку… или все же она неправильно поняла эти образы.

Додумать до конца мысль я не успел – распахнулась неприметная дверца в стене справа от трона и в тронный зал влетела некая девица:

- Отец! Мачеха! – капризно вскрикнула она.

Сплошное золото с ног до головы: от высоченного кокошника, усыпанного самоцветами, до золотой косы, яростно взметнувшейся, когда она топнула ножкой, от шитого золотом сарафана, до раззолоченных сапожков на высоком каблуке. Господи, да она изобрела каблуки на шпильке за триста лет до их появления! Голубые глаза метали голубые молнии, алые губки, без иронии прекрасные, портила только капризная складка.

Царевна.

Вот кому власть отца, судя по всему, ударила в голову. Этакий типаж канэдэрэ или одзесамы из аниме. Или Хлоя Буржуа на максималках, так и кажется, что сейчас за окном промелькнет Леди Баг.

- Марфа, - сердито произнес царь Михаил. Хотя за сердитыми интонациями яснее ясного чувствовалась любовь, та самая любовь, которая и испортила эту истеричку, решившую, что ей теперь все позволено, потому что у нее папа – царь.

- Что?! – та уперла руки в боки и изогнулась так, что… ох, хорошо, что я уже женат. А то тут такие выпуклости…

- У меня гость!

- Подумаешь, какой-то хан. Выгони его, у меня важное дело!

- Будешь позорить отца – выдам замуж за первого встречного. Да вон, хоть за хана. У него и так жен много, еще одну выдержит.

Глава 24

1

Никто никого, разумеется, замуж не выдал. Это так царь-батюшка пошутил. Дочку он свою любит – это видно хотя бы по тому, как он ее разбаловал вкрай – и отдавать ее в гарем какому-то подозрительному хану, неизвестно откуда взявшемуся, естественно, не хочет. Со мной вежливо попрощались, царевна Марфа невежливо фыркнула, и, гордо удалились, взмахнув свой золотистой косой как… как косой, стоял бы я чуть ближе, покатилась бы моя головушка по царским коврам. Эк, не будь я женат, так и влюбился