Хан Магаданский - Константин Константинович Костин

– смотри, его нужно в колдовстве обвинить и казнить прилюдно. И неважно, что никакого отношения к тем, кто за Гранью, он не имеет, твое дело холопское – приказали, так исполняй… В общем, не сошлись мы во мнениях с новым царем, вот и… ждем.

«Чего ждете?» - хотел было спросить я, но опять промолчал.

Помолчал и глава Чародейного приказа. Качнулся с пятки на носок, потом все же заговорил:

- Хитер ты, боярин Осетровский. Вопросов мне не задаешь, помощи от меня не ждешь…

- Сам привык справляться, - пожал я плечами.

Ровнин поморщился:

- Ну, тогда я тебе просто так помогу, бескорыстно…

Явно хотел, змей, с меня что-то стребовать за услугу. Но не прокатило. Что, правда, не означает, что за «бескорыстную» помощь он с меня не попытается чего-нибудь стребовать. Это же Ровнин.

- Положение у тебя, боярин, сейчас как в сказке: есть у тебя царевич, а перед царевичем – Кремль, а Кремле том – палата престольная. В палате той – тайник, а в тайнике том – венец. А в венце том – сила царского Источника. Которая царевичу, а, значит, и тебе, нужна для того, чтобы нового царя с престола подвинуть, а сыну прежнего царя – на престол усесться.

Он вздохнул:

- Много чего было при царе Василии, чего, наверное, не должно было быть. Но в одном он держался – никогда спуску нечисти не давал. Если б у него такой вопрос стал – не быть царем, но нечисть при этом придавлена будет, как змея камнем, или царем быть, но и нечист волю дать – он бы сам с престола сошел, и мгновенья бы не задумался. А царь Михаил – сам видишь…

Ну да, ну да… Только все это – лирика. Помощь-то где, бескорыстная? Или Ровнин специально время тянет, чтобы я не выдержал и ее попросил? Интересно – он в силу своей хитросделанной натуры не хочет просто так помочь? Или… или зарок на нем какой-то, вроде как на кладах бывает, мол, не просить платы за помощь, пока помощь сами не попросят? Так-то возвращение прежнего Царского Венца ему нужно не меньше чем мне с Иваном-царевичем, нечисть-то – это его профессиональная головная боль.

- Сам царь – он как был боярином Романовым, так им и остался. Не понял он еще, что над ним нет никого, кто скажет, мол, этого тебе нельзя. А когда поймет – ох и полетят тогда головы… Всех своих врагов он припомнит, да и тебя, боярин, не забудет.

Ну, до меня на Алтае…

- …и на Алтае своем ты от него не скроешься. Да и нигде не скроешься.

Ровнин чуть наклонился ко мне:

- Жена у нашего царя – не русская, из чужих земель он ее привез. Есть у нее зеркало волшебное, немецкой работы. Что она у того зеркала спросит – то оно ей и покажет. Спросить, мол, покажи, где Викешка, боярин Осетровский прячется – вот он ты в ее зеркале, как на ладони. Спросит, покажи, откуда правлению моего мужа угроза идет – оно и покажет, мол, едут с востока люди, масками лица прикрывают…

Твою ж мать! Так вот откуда царь про наш поход узнал! Вот откуда ветер дул! То-то я понять не мог, почему описание противника такое невнятное – люди, в масках... Потому что зеркало, наверняка, не как телевизор с четкой картинкой, работает, а, скорее, некие образы показывает. В особенности при таком неконкретном запросе: «откуда угроза»…

- Не такое уж оно и сильное, раз царица до сих пор меня в нем не увидела. Хотя мы тут уже не одну неделю, как в Москву прибыли.

- А это, боярин Осетровский, потому, что есть у тебя добрые знакомые, которые видение этому зеркалу затуманили…

Понятно. Знаю я этих знакомых, в черных кафтанах… Я-то думал, мне везло, мол, вот я какой оборотистый да ловкий. А сам, оказывается, так, деталька в чужих планах. Может, и важная, но – деталька…

- …затуманивать, затуманивали, да только долго этого делать не получится. Еще несколько дней, много – неделя, и узнает царица про то, что вы на Москве. А там уж найти вас, да в подвалы оттащить – дело простое.

Не, в подвалы я не хочу. Был я там, ничего хорошего.

- Поэтому пришел я к тебе, боярин, сказать, чтоб долго не тянул. Времени у тебя почти и не осталось.

Офигеть помощь. Я и сам тянуть не собирался, все зависит от того, когда царевна в игорную избу придет. Но она туда шастает чаще, чем другие в баню, так что день-два – и все получится. Или не получится, тоже вариант…

- Где Венец – не скажу, не знаю. Сам понимаешь, царь его не для того прятал, чтоб любой и каждый об этом знал. От собственного сына скрывал, что уж про наш скромный приказ говорить.

Ой, лукавишь ты, глава, ой, лукавишь… Хотя, может, и не врет – то, чтобы я Венец нашел, и в его интересах, не с руки ему мне задачу усложнять.

- …могу только сказать, что спрятан он в престольной палате…

Ну, это не новость, это я и сам знаю.

- …и не в тайнике.

- А где тогда?! – не удержался я. Спрятан, но не в тайнике – на видном месте лежит, что ли?!

- А вот этого уже не знаю. Самому тебе эту задачку решить придется. Знаю только, что вот так – спрятан, но не в тайнике. Так что те очки, что тебе Тувалкаин сделал, не пригодятся…

Вот это ты, блин, знаешь, а где Венец спрятан – нет!

- Действуй, боярин, времени у тебя все меньше и меньше. И царицы опасайся – кто знает, что она еще с собой притащила.

Глава 32

1

Бог его знает, с чего я поперся к Царициному лугу на ночь глядя. Вроде как решил, что к старому вору нужно на встречу непременно в темноте идти. Хотя приди я к нему днем – ничего бы не изменилось. Он человек уже старый, навряд ли днем по городу мотается…

Ох ты ж…

Проходил я мимо виселиц, на которых со скрипом покачивались казненные. Нет, зрелище-то для этого места привычное, только вот этот вот конкретный повещенный знакомым показался… Это, часом, не мой ли старый знакомец, Степашка-Дурман, разбойник