Опрокинутый тыл - Генрих Христофорович Эйхе

Таким образом, все сводилось для Колчака к одному – выигрышу времени. Время нужно было ему, чтобы продержаться до результатов натиска Деникина, Юденича и белой Польши. Оно нужно было ему, чтобы успеть договориться с Японией, если Антанта все еще будет медлить. Время нужно было ему, чтобы привести в порядок побитые армии, собрать в Сибири новые силы. Не было споров по этому вопросу среди главарей колчакии. Было им также ясно, что решить основную задачу – выиграть время – нельзя, действуя пассивно – отступлением все дальше на восток, где в глубоком тылу шла спешная работа по созданию новых пехотных соединений. В общем плане колчаковской ставки суть Челябинской операции была в том, что задачу выигрыша времени Колчак совместил с задачей остановить вступление Красной армии в Сибирь (в основную его базу) и с задачей оказать помощь Деникину и Юденичу сковыванием сил Красной армии на Востоке – на большее готовых сил не было.

В июне действия противника носили в целом характер активной обороны: сперва на крупных речных рубежах (Камы, Белой и Уфы), а потом на уральских горных перевалах. Сейчас расчет состоял в том, что будет нанесен сокрушительный удар по наиболее выдвинувшейся вперед наступающей на кратчайшем железнодорожном направлении Челябинск, Омск 5‐й Красной армии.[365]

На оперативных картах колчаковской ставки дело выглядело не так уж плохо. Части левофланговой Уральской казачьей армии подошли на 65 км к Волге на самарском направлении: реальной становилась надежда, что уральцы соединятся с деникинцами, захватившими 30 июня Царицын. Окружив г. Уральск и оставив его у себя в тылу, другая часть уральских казаков выдвинулась без серьезного сопротивления на 150–180 км прямо на север и создала серьезную угрозу Самаро-Златоустовской железной дороге – основному пути сообщений центра и правого крыла Восточного фронта с тылом. Если уральцы будут развивать активные военные действия массированными конными частями, они без большого труда захватят узловые станции Кротовка и Кинель и смогут беспрепятственно совершать весьма опасные рейды по глубоким тылам 1‐й и перевалившей через Урал 5‐й Красных армий. Беда в отношении Уральской казачьей армии состояла для колчаковских генералов в том, что нельзя было твердо рассчитывать двинуть ее, куда понадобится: она воюет охотно только на территории своего войска, защищает свои станицы и не идет на широкие маневренные операции для «спасения России».

Из Оренбургской казачьей армии Дутова и южной армейской группы Белова в мае 1919 г. была создана одна Южная армия под командованием того же Белова. Она успешно сдерживала противостоящую ей 1‐ю Красную армию. Численно слабая, занимая сильно растянутый фронт (Илецкий городок, Оренбург, Стерлитамак, Белорецкий завод, г. Верхне-Уральск), названная наша армия выполняла пассивную задачу: прочно удерживая занимаемую территорию, готовиться к операции по восстановлению связи с Туркестаном путем нанесения удара на фронте Актюбинск, Илецк.

Почти целых два месяца простояла 1‐я Красная армия в этом положении, и только 13 августа началось ее наступление для выполнения указанных задач. Весьма показательно, что и генерал Белов в эти два месяца также не предпринимал никаких решительных действий. Получилось так, что обе стороны на колоссальном участке фронта ждали решения своей судьбы, а решалась она на главном направлении в Челябинском сражении.

Как же обстояло дело на левом крыле Восточного фронта? Пермь была взята частями 3‐й Красной армии 1 июля 1919 г. Это значит, что войска армии находились далеко позади своего соседа справа – 2‐й Красной армии, освободившей 1 июля после серьезных боев Кунгур (101 км юго-восточнее Перми). Из разговоров врид командарма-3 М.И. Алафузо с начальником штаба фронта П.П. Лебедевым видно, что в то время, как 2‐я Красная армия своим центром подошла уже на 70 км к Екатеринбургу, главные силы 3‐й армии находились еще в 240 км от него. Учитывая, что перед фронтом 3‐й армии противник отходит, прикрываясь только слабыми арьергардами, командование фронта потребовало, чтобы войска ее форсировали движение и в дальнейшем шли бы [366]уступом вперед, а не уступом назад (по отношению к фронту соседней 2‐й армии. – Г.Э.), как это было фактически. В приказе от 12 июля командующий 3‐й армией констатирует, что на всем фронте армии противник отступает, отказавшись, по разведывательным данным, от обороны района Екатеринбурга. Поспешный отход белых и повторные подталкивания сверху привели к тому, что войска 3‐й армии подтянулись и вышли в район севернее Екатеринбурга. Занятие названного города на другой день после захвата 13 июля 1919 г. войсками 5‐й армии Златоуста было расценено советским главным командованием как успех, позволяющий тут же отдать приказ приступить к ранее запланированной переброске всей 2‐й армии с Восточного фронта на фронт против Деникина. В связи с этим 3‐я армия получила задачу овладеть рубежом ст. Синарская, г. Ирбит, Туринск и дальше двигаться уступом вперед, но теперь уже в отношении фронта 5‐й армии с целью оказать ей содействие при наступлении вдоль железнодорожной магистрали Златоуст – Челябинск – Омск. К сожалению, 3‐я армия не сумела выполнить задачу двигаться уступом вперед.

Сказанное позволяет сделать вполне обоснованный вывод: оперативная обстановка на фронте была для Колчака далеко не плохой. Если бы ему удалось разгромить в районе Челябинска 5‐ю Красную армию и тем самым создать перелом в центре – на главном операционном направлении, – шансы его на выполнение указанных выше основных задач возросли бы во много раз.

Конкретно план колчаковской ставки предусматривал создание двух ударных групп. Пять пехотных и одна кавалерийская дивизии сосредоточились северо-западнее Челябинска с задачей обрушиться на открытый левый фланг 5‐й Красной армии, отбросить его на юг, перехватить в тылу его единственную железную дорогу (на которой армия базировалась) и, отрезав пути отхода, прижать к Уралу и уничтожить. Одновременно вторая сильная ударная группа в составе трех пехотных дивизий и кавалерийской бригады должна была наносить удар по открытому правому флангу 5‐й армии с юга на северо-запад с захватом района ст. Полетаево. Два таких согласованных удара в оба фланга одной оторвавшейся от соседей советской армии, уже с марта ведущей беспрерывные бои, прошедшей с боями от Урала к Волге, затем без отдыха и передышки наступавшей от Волги к р. Белая, форсировавшей ее с ходу, затем форсировавшей р. Уфа, разгромившей в семидневных боях на Уфимском плоскогорье резервный корпус белых и без остановки стремительным натиском в труднейших условиях горной войны овладевшей уральскими перевалами, – два таких удара в оба открытых фланга малочисленной и уставшей армии обещали полный успех. Уверенность в успехе была тем большей, что в операции должны были принять участие две вновь сформированные пехотные дивизии белых, насчитывающие около 16 тыс. штыков и сабель.[367]

Важно отметить, что колчаковское высшее командование при разработке и подготовке Челябинской операции не принимало