Опрокинутый тыл - Генрих Христофорович Эйхе

Но ставить на этом точку нельзя. Было бы абсолютно неверно, как это делают одни наши исследователи, усматривать в приведенном факте лишь эпизод из деятельности советского главного командования. Или же, как это делают другие, свести весь вопрос к трафаретному положению: главком ошибался, ЦК его поправил, а когда это не помогло, Вацетис был заменен, ибо никакого «двоевластия» тут быть не могло. Третьи рассуждают не менее убедительно: дальнейший ход событий полностью подтвердил правильность решений ЦК во главе с Лениным, а раз оно так, то о чем же вообще может еще идти разговор по этому поводу?!

Спору нет, каждая из названных групп исследователей права, но только по-своему. История советского военного искусства, к сожалению, еще не написана. Когда это будет сделано, рассматриваемый «эпизод» займет в ней одно из первых мест.

Борьба вокруг вопроса о том, продолжать ли наступление или перейти на Восточном фронте к обороне, была прежде всего отражением борьбы между старым и новым пониманием содержания и целей войны. На протяжении всей истории войн и военного искусства хорошая стратегия утверждала свой примат и, добиваясь победы, вступала в борьбу с плохой политикой. Так считали одни военные практики и теоретики, и примеров у них было немало. А другие в то же время писали, что хорошая политика нередко давала победы при плохой стратегии, – убедительные примеры находились и у них.

То был извечный вопрос всей истории войн, отражающий антагонистическую сущность классового общества. Эпиграфом этого раздела военной истории и военного искусства могут быть поставлены слова Наполеона, сказанные им незадолго до его падения: «Довольно быть императором – пора снова стать генералом». В одной высокопарной фразе слились и горечь признания гибельности плохой политики того класса, чьи интересы он защищал, и навеянные воспоминаниями о прошлых победоносных войнах надежды, и не менее гибельная самоуверенность, что «хорошая стратегия» в его руках спасет французскую буржуазию и его самого. Наполеон не понял или не хотел понять, что победы его зиждились не на «лучшей, чем у противника», стратегии, а на прогрессивном содержании войн (уничтожавших в Европе феодальные политические и экономические формы отжившего Средневековья) и что сама «его» стратегия обязана своим происхождением и развитием именно новому прогрессивному социально-экономическому содержанию тех войн.

Основы советской науки о войне и военном искусстве родились в работах Ленина и решениях Коммунистической партии задолго до Гражданской войны 1917–1922 гг. Они прошли испытание в огне первой русской революции и обогащенные ее опытом привели пролетариат и его союзника к победе в Октябре 1917 г. Они незыблемы в той же степени, как незыблемо учение марксизма-ленинизма, на котором они построены. Применение их на практике в сложных условиях Гражданской войны приводило очень часто к противоречиям, спорам, нередко даже к резким столкновениям. Разве не об этом говорят такие общеизвестные факты: а) как борьба, вести которую пришлось командующему Южной группой войск Востфронта М.В. Фрунзе в ходе подготовки и проведения нашего контрнаступления в апреле – мае 1919 г.; б) как борьба вокруг вопроса о главном направлении удара группы В.И. Шорина осенью 1919 г.; в) как борьба между командзапом М.Н. Тухачевским и командюжем А.Е. Егоровым летом 1920 г. – борьба, столь дорого обошедшаяся Советской республике и весьма поучительно и метко выраженная в самом названии книги Егорова «Львов или Варшава?». «Случай» с Вацетисом относится к этой же категории «эпизодов».

К сожалению, нет еще труда, который бы пытался обобщить такого рода факты, исследовать их, извлечь уроки, установить закономерности. Советская военная наука и военное искусство развивались и укреплялись в годы Гражданской войны не только в борьбе с интервентами и белогвардейцами. В подготовке и разработке важнейших военно-политических, военно-стратегических вопросов и решений участвовали сотни людей, десятки инстанций. Сплошь да рядом почти невозможно найти «автора» стратегических, даже оперативно-тактических, идей и замыслов, если, конечно, не свести все дело к чисто формальному признаку – кем данный документ подписан. Дело не в том, что тогда не было еще единоначалия и, принимая решение, командир должен был считаться с мнением и взглядами политических комиссаров, членов Реввоенсовета и т. д. Невозможно найти ни одного случая, когда бы данная командная инстанция не обменивалась бы предварительно с вышестоящими и нижестоящими командованием и штабом оценками обстановки, взглядами на предстоящие задачи и т. д. Многие авторы уклонялись от раскрытия сложнейших процессов выработки «и принятия решения, характеризующих в те годы Красную армию. Их не интересовали система и методы работы советского командования, наших штабов. Они свели все дело к одному человеку и еще десятку лиц из признанного им «антуража» и тем нанесли большой ущерб истории развития советской военно-научной мысли.

В.И. Ленин неоднократно указывал Реввоенсовету Востфронта не допускать ослабления фронта в связи с перебросками. «…Напрягите все силы; следите внимательно за подкреплениями; мобилизуйте поголовно прифронтовое население; следите за политработой; еженедельно шифром телеграфируйте мне итоги», – говорится в его исторической телеграмме от 25 мая 1919 г., начинающейся словами: «Если мы до зимы не завоюем Урала, то я считаю гибель революции неизбежной…» В другой его телеграмме тому же Реввоенсовету говорится: «Вам надо перейти к более революционной военной работе, разрывая привычное. Мобилизуйте в прифронтовой полосе поголовно от 18 до 45 лет, ставьте им задачей взятие ближайших больших заводов вроде Мотовилихи, Миньяра, обещая отпустить, когда возьмут их. Ставя по два и по три человека на одну винтовку, призывая выгнать Колчака с Урала, мобилизуйте 75 процентов членов партии и профсоюзов. Иного выхода нет, надо перейти к работе по-революционному».[356][357][358]

Главком Вацетис доказывал, что для овладения Уралом необходимо «начать новую кампанию» и что на это потребуется, вероятнее всего, не менее 2–3 месяцев. Соображения и расчеты его оказались неверными. Численно ослабленные, совершившие в течение предыдущих полутора месяцев с непрерывными боями почти 400-километровое контрнаступление от Волги к Уралу, армии фронта нашли в себе достаточно сил, чтобы выполнить поставленную вождем задачу досрочно. И здесь – в предгорьях Урала и на его плоскогорьях – снова дала себя знать борьба, которую массы трудящихся вели в тылу белых под руководством большевиков.[359]

Не оставалось почти ни одного уральского завода, отряды рабочих которого не выступили бы активно с оружием в руках против белогвардейцев. Работа руководимых Центральным Комитетом партии большевиков-подпольщиков Урала дала блестящие результаты. Десятки рабочих отрядов возникали как из-под земли при первых же признаках приближения Красной армии. Они умело сочетали свои действия с операциями советских войск, нападали на штабы и обозы, рвали связь, разрушали железные дороги и т. д., сыграв крупную роль в боях за Златоуст.

Можно сказать, что в истории Восточного фронта июнь – июль 1919 г. дают нам впервые