Опрокинутый тыл - Генрих Христофорович Эйхе

Колчаку возможность восстановить свою армию. Понадобилось вмешательство В.И. Ленина. Он потребовал освободить Урал обязательно до зимы. ЦК отклонил предложение Троцкого и дал директиву Реввоенсовету Восточного фронта продолжать наступление. Красные войска на всем Восточном фронте перешли в наступление. К лету 1919 г. опасность со стороны Колчака, как главная, перестала существовать, хотя его армия не была еще окончательно уничтожена. Вкратце неточности и ошибки подобных утверждений таковы:

1) их авторы называют только один Южный фронт и ни слова не говорят об угрожающем положении под Петроградом. «Для спасения Питера, – телеграфировал в ночь на 9 июня 1919 г. В.И. Ленину из Петрограда чрезвычайный уполномоченный Совета Обороны И.В. Сталин, – необходимо тотчас же, не медля ни минуты, три крепких полка».[350]

В ту же ночь В.И. Ленин послал два распоряжения: 1) через зампреда РВСР Э. Склянского начальнику Полевого штаба Республики: «Помочь Питеру необходимо с Восточного фронта» и 2) Реввоенсовету Восточного фронта: «Сильное ухудшение под Питером и прорыв на юге заставляют нас еще и еще брать войска с Вашего фронта. Иначе нельзя». 11 июня В.И. Ленин еще раз телеграфировал тому же РВС Востфронта о необходимости тщательно проверить политико-моральное состояние отправляемых на помощь Питеру войск.[351][352]

Выводы очевидны: переброска войск с Восточного фронта была необходима и производилась по решению и указаниям ЦК и лично В.И. Ленина. Явная ошибка приписывать это решение Троцкому и Вацетису и создавать у читателя впечатление, что переброска не была необходима;

2) назвав ошибочным решение о переброске войск с Восточного на другие фронты, авторы эти утверждают, что для этого надо было приостановить наступление, что дало бы Колчаку возможность восстановить свою армию. Еще одно глубоко ошибочное утверждение. Гениальность ленинского плана в том-то и состояла, что он: 1) приказал снять с Восточного фронта возможно максимальное количество войск для немедленной переброски на другие фронты; 2) одновременно приказал наступление ни в коем случае не приостанавливать, а продолжить его с нарастающей силой[353]. Так оно и было сделано;

3) в трудах ряда авторов встречается утверждение, что красные войска на всем Восточном фронте перешли в наступление, чем создается впечатление, будто бы наступление было приостановлено. Это абсолютно неверно. В том-то и дело, что Реввоенсовет Востфронта на этот раз категорически выступил против директивы Вацетиса, Троцкого и никаких приказов войскам фронта приостановить наступление не дал. Ни на один день не было приостановлено наступление войск фронта из-за борьбы, которую Вацетис и Троцкий начали против решения ЦК и В.И. Ленина;

4) ошибочно также утверждение авторов о том, что опасность со стороны Колчака перестала существовать. Утверждение это находится в противоречии с оценкой, данной В.И. Лениным в его историческом «Письме к рабочим и крестьянам по поводу победы над Колчаком».

Вацетис и Каменев были едины в оценке Колчака как серьезного и опасного противника. Первый категорически заявлял, что Колчак не разбит, а только побит, и поэтому опасно продолжать наступление на Урал ослабленными силами. Того же мнения о силе Колчака придерживался Реввоенсовет Востфронта, но решение задачи он видел в другом. «Я ручаюсь, – говорится в телеграмме Каменева Вацетису от 22 июня, – что если мы остановимся, то поражение нас неизбежно».[354]

«Ошибка» Вацетиса начинается там и тогда, когда он, не считаясь ни с чем, видит только один выход из положения (перейти к обороне) и пытается проводить в жизнь свое решение в обход указаний ЦК. Мы взяли слово «ошибка» в кавычки потому, что дело тут не в Вацетисе лично, а речь идет о значительно более важном – о несостоятельности буржуазного военного искусства, в плену которого целиком оказались на этот раз Вацетис и его ближайшие сотрудники.

Кольцо фронтов окружало со всех сторон Советскую республику. Красная армия вынуждена была действовать по внутренним операционным линиям, испытывая в то же время острый недостаток сил и средств. История войн учит, и буржуазная теория военного искусства на этом создала и обосновала свой тезис: в аналогичных условиях нельзя вести решительные наступательные операции сразу и одновременно на всех фронтах, а надо умело сочетать оборону на одном (или нескольких) фронте и участке с решительными операциями на другом (или других) участке и фронте.

Критиковать Вацетиса приходится не за то, что он верил в непреложность и спасительную силу этой «академической истины». Речь идет о другом. Почти целый год работал уже Вацетис в должности главнокомандующего войсками Красной армии, и за этот год он десятки и десятки раз получал от В.И. Ленина и Центрального Комитета РКП(б) устно и письменно решения, указания, напоминания и советы по всем основным вопросам военного строительства и ведения войны. И надо сказать – он стремился проводить их в жизнь добросовестно. Беда Вацетиса, если так можно выразиться, состояла в том, что для него, Гражданская война была прежде всего «войной», такой же, как те – Русско-японская и Первая мировая, в которых ему приходилось принимать участие. Как военный специалист, он видел только один путь в победе на войне – путь правильного узковоенного решения возникающих в ходе борьбы задач на основе тех «принципов» и положений, которым он был обучен и применение которых он видел собственными глазами в предыдущих войнах. Он недопонимал или недооценивал зависимости и взаимодействия между социально-политическим содержанием войны, с одной стороны, и силами, средствами и методами – приемами ведения ее – с другой. Беда Вацетиса состояла еще и в том, что он не извлек уроков из опыта истекшего года войны, не хотел считаться даже со своим собственным опытом в этой войне. Дважды за истекший период старые военные специалисты оказывались бессильными перед сложившимся положением: летом 1918 г., когда чехи захватили Среднюю Волгу, и в апреле 1919 г., когда Западная армия генерала Ханжина была на подступах к названной реке. И оба раза мы одержали победу только потому, что ЦК партии во главе с Лениным взялись непосредственно за организацию отпора натиску врагов и по их призыву двинулись на фронт десятки тысяч добровольцев – большевиков, революционных рабочих, комсомольцев.[355]

Не видеть и не понимать этого Вацетис не мог. Как поставленный партией во главе командования войсками Красной армии военный специалист, он поступил совершенно правильно, представив подробный доклад о тяжелом положении республики и дав свои соображения и предложения о дальнейших планах наших действий. Ему была предоставлена возможность отстаивать свои взгляды и доказывать целесообразность и эффективность предлагаемых им мер. Решение же зависело не от него, а от того, что скажет Центральный Комитет во главе с В.И. Лениным, а для них он был лишь одним из исполнителей принятого решения. Таков был выработанный на практике порядок, и за год своего командования Красной армией Вацетис всегда его соблюдал и ему подчинялся. И если в данном случае он поступил иначе, то это было отражением