Опрокинутый тыл - Генрих Христофорович Эйхе

указал месторасположение подпольных штабов и т. д. Пораженный грандиозностью раскрывшейся перед ним из показаний предателя картины работы большевистского подполья Алтая производивший допрос колчаковец записал в протоколе: «Организация подполья была великолепной… Из всего видно, насколько обстоятельно и насколько хорошо организованы наши внутренние большевики. Они проникли во все слои общества, раскинули свою сеть во всех направлениях Сибири. Аппарат Советов был уже готов… Подготовка на селе велась долго и довольно открыто…»[331][332]

«Где же была наша контрразведка!!» – эта запись в протоколе допроса характеризует интенсивность и масштабы работы алтайских подпольщиков-коммунистов и одновременно является свидетельством врага об их особых заслугах в деле подготовки массового повстанческого и партизанского движения.

Но как ни свирепствовали колчаковские власти и каких бы отдельных успехов в борьбе они иногда и ни добивались, всех арестовать и расстрелять им было не под силу. Именно так ставит вопрос начальник Бийской уездной милиции в докладе от 25 августа 1919 г.: «Вообще настроение сельского населения к существующему строю крайне враждебное. Масса не заслуживает ни малейшего доверия. Аресты не достигают желаемых результатов, и на месте одного арестованного остаются несколько новых врагов – брат, сват, кум, сосед и прочие…»[333]

Томская губерния и Кузбасс[334]

Основным районом действий партизан губернии стала Причулымская тайга (Боготольское лесничество)[335][336]. Здесь в начале мая 1919 г. произошло объединение отрядов рабочего-коммуниста И.М. Зубова-Буркова с отрядом бывшего фронтовика М.X. Перевалова; в числе 150 бойцов сводного отряда под командованием Перевалова ядро составляли рабочие и коммунисты Итата. После неудачного боя в начале июня 1919 г. отряд отошел в с. Поваренкино, ставшее его базой вплоть до конца сентября 1919 г., когда отряд (до 500 человек) разделился на четыре самостоятельные группы, каждая из которых действовала на свой страх и риск. В мае же 1919 г. произошли еще два объединения: отряд рабочего Гончарова-Толкунова слился с отрядом фронтовика П. Лубкова, несколько позднее отряд рабочего Крылова объединился с отрядом крестьянина А. Сергеева.

Белые занимали небольшими гарнизонами важные крупные населенные пункты, налеты на которые и составляли главную военную задачу партизан. Через район томских партизан пролегала Сибирская железнодорожная магистраль, но за все время красные совершили только несколько налетов, причем излюбленным участком нападения был перегон между ст. Ижморская, Иверка. Сводки белогвардейцев за первую половину 1919 г. отмечают, что «в целом в губернии спокойно». Кое-где были «беспорядки», но все это на почве взыскания налогов за старое время, а также из-за самовольной порубки леса, пользования казенными угодьями, отбирания одежды казенного образца. Этим умело пользуются большевики, имеющие свои подпольные организации в целом ряде населенных пунктов, причем наиболее многочисленная организация в Кольчугине насчитывает несколько сот человек. Успех большевиков находится в тесной связи с забастовками и выступлениями рабочих, начавшимися уже в июле 1918 г. Располагали белые также сведениями о готовящемся всесибирском восстании. Случай помог им раскрыть нити восстания на Кемеровском руднике и химзаводе, что привело к провалу как в самом Кемерово, так и в Томске. Но, несмотря на это, в начале апреля 1919 г. красные захватили власть в Кемерове, обезоружив дежурные части гарнизона в то время, когда свободные от нарядов офицеры и солдаты веселились на вечере, устроенном в пользу армии. Продержались восставшие 22 часа, но помощи из других пунктов не получили, и прибывший из Томска отряд полковника Буланцева заставил их отступить. Выступление это не могло, конечно, оказать какое-то влияние на ход Уфимского сражения, как раз в эти дни принявшего критический характер. Оно не успело также сказаться на положении в Томской губернии. Но тем не менее восстание рабочих Кузбасса сыграло большую роль, послужив сильным толчком к развитию партизанского движения. К июлю 1919 г. здесь действовало уже около 20 партизанских отрядов (Гончарова-Толкунова, Крылова, Шевелева – Лубкова, Перевалова, Иванова – Шувалова, Сергеева и др.). На примере их действий ярко видно руководство движением со стороны большевистского подполья. Так, при налете на дом П. Лубкова белые захватили письмо Анжерского подпольного комитета большевиков на его имя и прокламации с призывом к восстанию. Комитет предлагал Лубкову усилить работу по вовлечению населения в борьбу. Указания эти Лубков и другие партизанские командиры выполняли энергично и весьма умело. Белогвардейские документы подробно описывают, как это делается. Заняв какую-нибудь деревню, партизаны созывают сход, объявляют, что подчиняться омскому правительству не нужно, налоги платить ему также не следует, рассказывают о целях ведущейся партизанами борьбы, просят общество поддержать их, объявляют прием добровольцев и записавшихся тут же обмундировывают и вооружают. На кулаков накладывают контрибуции и приказывают немедленно выплатить солдаткам пособие за призванных в армию мужей. Другой видный партизан, В.И. Шевелев, действовавший в Кузнецком, Щегловском и Мариинском уездах, применял и такой метод. Он рассылал свои приказы сельским белогвардейским старостам, предлагая «именем Совнаркома» немедленно созвать сельские собрания, избрать из бедноты Совет крестьянских депутатов, сдать ему все дела и власть, сжечь все документы по окладным сборам и призывные списки, отобрать у всех оружие и вручить его бедноте, сформировать из нее советские вооруженные отряды, арестовать тех, кто поддерживал белых и т. д. и т. п. Так устная и письменная агитация и призывы к борьбе против белогвардейцев подкреплялись конкретными действиями большевиков и партизан, что оказывало исключительно сильное влияние на развертывание классовой борьбы на селе, усиление активности и организованности бедноты, увеличение численности активных борцов за Советы.

Колчаковцы придавали Кузбассу крупнейшее значение как основному поставщику каменного угля для железных дорог Сибири и держали в нем сильные части милиции и войск, в том числе интервентов. Это обстоятельство, а также ряд других (мало населенных пунктов, кругом горы и непроходимая тайга отрогов Саяна) не благоприятствовали развитию широкого повстанческого и партизанского движения. Долго держаться здесь было трудно, и поэтому для действий партизан района характерно то, что они несколько раз уходили на Алтай, а потом, как только положение менялось, возвращались обратно.[337][338]

Иркутская губерния[339]

На 3‐й Сибирской подпольной конференции большевиков в марте 1919 г. представитель Иркутской организации обрисовал малоутешительную картину положения, подчеркнув полное «безлюдье и безденежье». С августа 1918 г., когда в Иркутске и Черемхове побывал представитель Сибирского оргбюро партии Ф. Суховерхов, больше ни одного представителя центра не прибывало, а первая денежная помощь получена только в марте 1919 г. В городе 10 подпольных групп, есть общегородской коллектив (из трех человек), но из-за отсутствия постоянного руководства работа сильно хромала. Сильная организация имеется в предместье Глазково, где создана боевая рабочая дружина в 50–60 человек, а на ст. Иннокентьевская (ныне Иркутск-2. – Г.Э.) подпольная организация насчитывает 11 человек

Несмотря на трудности, подпольные организации быстро росли, и к маю 1919 г. они имелись почти на всех крупнейших железнодорожных станциях (Зима, Байкал, Тайшет, Слюдянка, Половина, а в июне также на ст. Тулун и Нижнеудинск), на судоверфи, на расположенных на территории губернии копях, рудниках