Няня для дочки отца-одиночки - Олли Серж

Ну и пусть! Целую сладкие чумазые щеки.

–Я красивая? – Кружится передо мной Аленка, отстраняясь.

Окидываю взглядом ее «вырви глаз» прикид: зеленая юбка с оборками, красная футболка и носки с кошками. Я их купила случайно в наборе с футболкой. На голове два хвостика из резинок с гусями. Их подарили на день рождения.

–Ты прекрасна! – Улыбаюсь и встречаюсь взглядом с Миллой Георгиевной.

–Как вы, мама, и просили, ни во что не вмешивалась… – поднимает женщина ладони вверх.

–Все отлично, – киваю. – Спасибо большое. Я это очень ценю. Пойдемте ужинать? Вахтанг обещал скоро приехать. Он сегодня на служебной машине, поэтому водитель сможет вас отвести домой. Как у вас прошел день?

Болтая о всякой ерунде мы идём от площадки к дому.

–А к Фанте сегодня котик пррриходил! – докладывает Аленка. – Но Милва Грррригориевна его выгнала веником.

–Вы серьёзно? Что плохого в животном?

–Ничего, – хмыкает женщина, – если вы готовы слушать часовые кошачьи страдания о любви. Так завывают! Что проще будет выдать вашу кошку ее Ромео.

–Он не Ррроромео, его зовут Бандит, – заявляет Аленка.

–Откуда ты знаешь, как его зовут? – Качает головой Милла Георгиевна.

–У него было сломано ухо и на первом боку не было шерсти…

–Еще и плешивый! А если это лишай!? Нет уж, решила стать домашней дамой, нечего хвост задирать!

–Милла Георгиевна, – смеюсь, – ну она же кошка. Уличная.

–Ну тогда в следующий раз, как ее кавалер придет, я открою окно.

–Ну перестаньте. – Как бы мне не хотелось признавать… – Вы все правильно сделали. Нечего шастать к нам.

–Значит, котяток не будет? – Вздыхает Аленка. – Как Фанта найдет себе мужа?

Тихо смеюсь и стараюсь не перейти на хохот.

–Мужа этой бестии нам ещё не хватало, – ворчит Милла Георгиевна.

Мы сворачиваем на нашу улицу, и занятые спором не сразу замечаем возле дома необычно бурную жизнь. Две машины. Одна очень знакомая, модная, а вторая – скромная служебная, на которых обычно работают сотрудники Вахтанга.

–Кто это к нам пожаловал? – Щурится Милла Георгиевна.

–Бабушка! – Вскрикивает Аленка и бросает наши руки. – Там бабушка!

Срывается и бежит к стоящим возле машин людям.

–Алена, ты куда?

–Алена, стой! – Срываюсь за ней следом.

Я уже чувствую, что странная женщина приехала не просто так. И зря Вахтанг так сильно затянул ситуацию. Нужно было наладить с ней отношения. Да просто хотя бы поговорить!

–Моя конфетка! Моя кошечка! – С чувством сжимает внучку Алевтина Семеновна.

–Ну вот она девочка, – бормочет мужчина в синей форме. – А в заявлении сказано, что отец, пользуясь служебным положением, не дает общаться девочке с матерью. Это очень серьёзное обвинение!

–Позвольте, я поговорю с ребёнком… – оживляется темноволосая женщина лет пятидесяти. – Детка, как твои дела? Ты скучаешь по маме?

–С кем ты живешь? – Вторит ей вторая с папкой в руках. – С папой? Это твоя няня? – Смотрит в мою сторону.

–Неть… – мотает головой Аленка и оборачивается. – Мама! Мама!

У меня внутри все обрушивается. Замедляю бег, останавливаясь перед явно враждебно настроенными людьми.

–Ребёнка немедленно верните.

–Мама! – Тянет ко мне руки Аленка.

–Товарищ прокурор, – поджимает губы Алевтина Семеновна. – Эта женщина не может быть матерью моей внучки. Потому что она не моя дочь…

–Товарищ прокурор, – смотрю на мужчину, выдавая вежливую улыбку, – Вам не кажется, что нам стоит поговорить не при ребёнке. Алевтина Семеновна – больной человек. Вы же не хотите организовать маленькой девочке психологическую травму? Давайте пойдем в дом.

–Да, давайте пройдем, – кивают тетки.

Уже у самой калитки нас догоняет Милла Георгиевна .

–Что происходит? Зарина? Нужно срочно звонить Вахтангу Динаровичу, а то я сейчас возьму грех на душу.

–Я и сама возьму. Но давайте сначала попробуем все решить миром.

Глава 55

Глава 55

Добрый

–Это ты так, Добрый, и меня подсиживать начнешь… – шутливо грозит пальцем полковник.

Толкает ко мне по столу приказ.

Забираю документ и пробегаюсь по нему глазами.

Кровь бросается в лицо. Подполковник. Досрочно…

От неожиданности расслабляю галстук.

–Да я даже не думал… Товарищ полковник!

–Ну все, все! Заслужил же! Молодец! Носи звезды! Такую схему размотал! Только должности у меня для тебя подходящей нет. А это значит…

–Что значит? – Хриплю, начиная откровенно подтупливать. Прямо как мои «птенцы».

–Это значит, что тебя хочет Главк, Добрый. Такие дела… – разводит руками.

–Это очень неожиданно. Я не уверен, что готов…

–Ну готов–не готов, – бормочет начальник. – А такие предложения часто не делают. Советую хорошо подумать. Неужели ты ещё не набегался по подворотням? Не накопался во всем нашем дерьме?

–Я люблю свою работу, товарищ полковник!

–Да не сомневается никто, Добрый! Но пора и молодым давать дорогу. Управление то не резиновое! Ай… в общем, тебе решать…

В дверь раздается резкий стук.

–Войдите! – Рявкает начальник.

В кабинет вваливается Филин и ещё один лейтенант.

–Товарищ полковник, разрешите обратиться к товарищу майору?! – Горланят по уставу.

–К подполковнику! Разрешаю…

Пацаны удивлённо хлопают глазами.

–Это правда, товарищ майор? То есть, подполковник? – Мямлит Филин.

–Да говорите уже, что хотели! – Рявкаю.

Иногда вот прям бесят! Неужели подождать не могли?

–Товарищ подполковник, нам шепнули, что по вашу душу выдвинулся к месту прописки прокурор.

–Что? – Встаю из–за стола. – Это такие шутки?

–Никак нет!

Оглядываюсь на начальника. Вот это поворот…

–Идите, – взмахивает на моих подчиненных Полковник. – Я все выясню.

А через пятнадцать минут Филин везет меня домой. За руль он меня категорически пустил и заручился в этом поддержкой полковника.

Прокурор, ПДН – совсем страх потеряли?

–Быстрее! Ты почему всех пропускаешь, – рявкаю на него.

–Все нормально, товарищ подполковник. Сейчас зеленый нам будет, и поедем.

Меня потряхивает от злобы и желания сделать со старой каргой что–то такое, чтобы ей весь остаток лет жизнь казалась адом!

И вдруг… словно ушат воды на голову, меня пронизывает мысль: а чего это мы стали такими резкими? Откуда поддержка? Неужели те странные друзья Зарины решили вступиться за «несчастную и обделенную»?

Хм… ну даже если и так. Почему это резко благополучие дочери перестало волновать Алевтину Семеновну? Или память совсем стала подводить? Конечно, три года – большой срок, чтобы помнить, как валялась в ногах.