Няня для дочки отца-одиночки - Олли Серж

к родителям, папа ещё не успел найти правильную маму. Ты же сама заметила, как мы с ней похожи! Он ошибся. А тебе пришлось потом самой меня искать.

–И я нашла?

–Ну конечно, – улыбаюсь. – А я тоже знала, что меня где–то ждёт моя маленькая девочка… – говорю это и чуть снова не начинаю плакать. – И очень тебя искала.

–А папу?

–И папу тоже, – смущаясь, бросаю взгляд на Вахтанга.

–А папа искав тебя? Он же повицецский! Папа!

Смотрит на него требовательно.

–Ты пвохо искав! Товько двугим все ищешь и ищешь!

–Вот поддержу! – Улыбаюсь.

–Кто бы говорил, девушка, – хмыкает Вахтанг. – Но зато теперь мы все нашлись. И будем вместе. Давай, дочь, я отнесу тебя в кроватку. Пора спать…

–Неть.… я буду с вами спать, – вцепляется Аленка в одеяло. – Чтобы никто не потевявся!

Тихо хихикаю. Ну все. Кажется, ожила, раз начала манипулировать.

И я очень рада, что мое объяснение про маму ее устроило. Оно достаточно честное, чтобы наложить на него после уже взрослую картинку мира.

–Но мы же втроем на одной кровати не поместимся! – Протестует Вахтанг.

–Поместимся. Читай сказку… – тащит Аленка с тумбочки книгу.

Сюда перекочевала половина детской, пока мы пытались ее чем–то успокоить или отвлечь.

Малышка отключается на пятой странице книги. Всё–таки усталость после истерики берет свое.

Отложив книгу в сторону, Вахтанг встает с кровати.

–Пойду я покурю. Надо дух перевести.

–Да уж… – вздыхаю, укрывая Аленку одеялом. – А я в душ схожу. Тысячу лет так не потела.

–Может быть, тебе нужна помощь? – Дергает бровью. – Спинку потереть?

–Нет–нет! Мои силы и так на донышке.

Сбегаю в душевую, прихватив полотенце.

Стараюсь долго не шуметь водой, чтобы не разбудить ребёнка, поэтому возвращаюсь в комнату ещё до того, как Вахтанг заканчивает свой сеанс дымного релакса.

Надеваю тапочки и, потуже затянув халат, выхожу к нему на балкон.

–Можно?

Он оборачивается, держа между пальцами сигарету.

–Можно.

–Это какая по счету?

–Третья.

–Многовато.

Ухмыляется.

–Мне птички донесли, что наша мама тоже курит…

–Твои птички ошиблись, – улыбаясь, забираю к Вахтанга сигарету и тушу ее в пепельнице. – Я давно подобными вещами не занимаюсь.

–На сколько давно?

Вздыхаю.

–С момента, как решила, что хочу быть мамой, а не делать на зло своей.

Смеётся, доставая новую сигарету.

–Извини. Последнюю и спать пойдём.

–Можно я с тобой постою?

–Конечно…

Добрый притягивает меня за талию и обнимает одной рукой. Я откидываю голову ему на плечо и упираюсь в грудь спиной.

–Как рука?

–Почти не беспокоит. Надо потихоньку с таблеток соскакивать.

–Ты нормально?

–Меня сложно выбить и колеи. Не переживай. Иначе я бы не служил в полиции.

Молчим, глядя на ночной поселок. Здесь очень хорошо и спокойно.

–Почему мы не говорим о том, что сегодня произошло, Вахтанг? Что будет дальше? Мы должны это как–то обсудить!

–А что будет дальше… – целует меня он в макушку. – Дальше я продам бизнес. Половину денег отдам бывшей жене. Правда, еще не решил, что делать с тещей. Марья кинет мать, я в этом практически уверен. И тогда забота о ней ляжет на наши плечи. А я бы этого не хотел. Потому… нужно оставить старушке несгораемый капитал. Взамен на то, чтобы обе никогда не появились в нашей жизни.

Оборачиваюсь…

–Это очень благородно. Только я не поняла, твою бывшую жену освободили?

–Типо того… – хмыкаю.

Вахтанг объясняет мне нехитрую схему, которую смог организовать его поверенный в Тайланде.

–Какой кошмар… – шепчу. – Нет, признаться, я сначала долго жалела твою бывшую жену. Ну ты понимаешь, такая у нас культура – не верить, что мужчина в браке был хорошим человеком. Но сейчас… У меня до сих пор руки трясутся!

Я поднимаю ладонь и показываю ее тремор Вахтангу.

–Но ты знаешь… я даже рада, что нам больше не нужно врать ребёнку. А чтобы я могла записывать ее на кружки, водить в больницу, мы можем просто сделать доверенность.

–Нет, доверенность мы делать не будем. Я решу этот вопрос иначе.

–Как?

–Узнаешь. Мне нужно будет только решить все формальности.

–Хорошо… – решаю не доставать Вахтанга вопросами. – Просто…

Мне было так неприятно сегодня чувствовать себя «бесправным никем», что это не возможно передать словами.

Закон имеет значение в нашей стране. И мне очень жаль, что Вахтанг принимать это отказывается. Я его понимаю…

–Что просто? – Спрашивает Вахтанг.

–Просто… – нахожусь. – Я забыла. А вообще хотела сказать, что мне одобрили сегодня новое шоу на канале. Оно будет называться «Бабушкина кухня». Сейчас так много молодежи не умеют, например, делать домашние заготовки или печь, что я уверена, программа будет очень популярна. Мы будем использовать фрагменты для социальных сетей, а зрители будут ждать выпуски целиком.

–Неплохая идея, – кивает Вахтанг. – Думаю, что все получится. А мне дали подполковника…

–Что?

Я от неожиданности едва не налетаю на сигарету.

–Тише… – спасает меня Вахтанг, спрятав горячий огонек в кулак. – Так что, теперь я буду, кажется, больше бывать дома. Меня ждёт повышение.

–Ты уже знаешь куда пойдешь? Какая должность?

–Расскажу, когда будет приказ.

–Но я все равно тебя поздравляю! – Порывисто обнимаю Вахтанга и улыбаюсь. – Это же так почетно. Ты знаешь, я так привыкла называть тебя у себя в голове майором, что придется переучиваться. Подожди. А повышение это из–за дела о мошенниках?

–Да, и из–за него тоже. Коллеги из ФСБ забрали дело на доработку. Они надеются, что смогут найти главных заказчиков схемы. Если это случится, то дело будет громким. Кстати, как там твои родственники? Больше не пишут?

–Ты знаешь, как отшептало…

–Черный список на уровне оператора животворящий, – хмыкает Вахтанг.

–То есть никакого осознания не случилось?

Бывшая свекровь была просто не в себе после ареста сына и возвращения дочери с детьми. Какими только проклятиями мне не сыпала…

–Никакого осознания. Только волшебство! Зверюшки любят меня, ну а как не любить. Иначе будет «хана»…

–Перестань! Людей нужно жалеть…

–Ты с этим отлично справляешься за нас двоих, – отвечает Вахтанг и накрывает крышкой пепельницу. – Пошли спать. А то завтрашний рабочий день никто не отменял.

–Вахтанг… – заглядываю ему в глаза. – А как ты думаешь. Аленке… ей правильно продолжать называть меня мамой?

–Ты же сама ей все объяснила. Даже мне добавить дегтя не дала. Что за странные