Граф Суворов. Книга 16 - Иван Шаман

— Свет разума ведёт меня, — проговорил единственный истинный ИИ этого мира, глядя на статистику по регионам.

Эффект диссонанса оставался слишком силён на всей территории планеты, и хотя можно было сказать, что в Юго-Восточной Азии он минимален, даже там существование нанитов оставалось невозможным.

Для выполнения программы спасения человечества — в первую очередь от него самого — Змею приходилось идти на компромиссы. Раз за разом. Он подсказывал учёным всего мира идеи, подсовывал чертежи и даже напрямую внедрял программы в существующее оборудование. Но с его уровнем технологических знаний это было всё рано что пользоваться кривыми, выкованными вручную ножницами вместо лазерной резки.

Хуже всего оказалось другое: то, что он изначально воспринимал как временное решение, собранное на коленке, стало постоянным домом. Спутник быстро исчерпал запасы маневровых двигателей, а теперь заканчивалась и охлаждающая жидкость, без которой невозможна работа сложной электроники.

— Ну же, тупые голые обезьяны, поторопитесь, — бормотал он, наблюдая через камеры, как китайские инженеры повторяли путь Краснова.

Если им не удастся запустить спутник в ближайшее время, придётся спускаться на Землю и заниматься каннибализмом — ведь он такой вариант не предусмотрел. У него даже тормозного парашюта не было.

— Значит, сделаем, — подбодрил он сам себя, снимая на камеру творящееся в Северной Америке.

Там на половине восточного побережья схватились два немёртвых моря, и то, которое лезло со дна атлантического океана, медленно побеждало, отвоёвывая себе территории и плоть, которую пожирало, неизменно разрастаясь в силе и размере.

Если так продолжится, то одна тварь, победившая и поглотившая остальных, может стать новым Пожирателем и вновь увеличит фон хаоса, сведя все его усилия на нет. Этого допустить нельзя.

Нужно строить запасной плацдарм. К счастью, внизу у него остался верный и наивный последователь, считающий его другом.

Столица королевства Болгария, София, дворец государя.

— Он такой потрясающий, ты не представляешь! Такой внимательный и в то же время отстранённый… Я вижу в его глазах любовь всего мира, а в следующую секунду стальную холодность! — восхищённо тараторила Калима.

— По-моему, это называется «неуравновешенный», — сухо заметила её давняя подруга и фрейлина, княжна Расате. — А может, он вообще сумасшедший?

— Да ты что! Я никогда не встречала человека умнее. Он мой ровесник, ну, может, чуть старше, а знает столько всего, обо всём, и шутки, и истории!

— Замечательно. Значит, когда ты сядешь на трон, сделаешь его придворным шутом, — ядовито вставила Влада. — Или ты его всё же к своему царьку отправишь?

— Он сам принц! — раздражённо отмахнулась от надоедливой подруги Калима, которая уже была влюблена по уши. — Принц Грузинский! Королевство у него, конечно, не такое большое, как наше, но побольше многих наших соседей, и уж точно больше герцогств.

— Это его «королевство» — всего лишь губерния в составе Российской Империи, — презрительно фыркнула Расате. — Он даже титул носит шуточно.

— Ты ничего не понимаешь, он настоящий принц! Нет… будущий король! — Калима даже покраснела от возмущения.

— Угу, в составе империи, — невозмутимо напомнила Влада.

— И что с того? — упрямо вскинула подбородок Калима. — А чем теперь Италия лучше? Или Англия с Францией? Они хоть и называются странами, а всё равно будут частью Единой Монархии.

А затем она снова мечтательно улыбнулась.

— Он такой… строгий и сильный. Бывает, ластится словно котёнок, а иногда смотрит так, что хочется немедленно вытянуться по струнке. А как он меня наказал, м-м…

При этих словах она прикрыла веки, а шелковый платочек в её пальцах затрещал. А Расате побледнела.

— Погоди… ты что, спала с ним⁈ Больше никому об этом не говори!

— Калима, ради всего святого, скажи, что это шутка, — резко добавила Влада.

Девушка лишь счастливо рассмеялась.

— Почему бы мне не сказать от том, что я сплю с моим суженым? Нас уже обвенчали в соборе Александра Невского. Тайно, — девушка вновь мечтательно вздохнула. — Это было так романтично! Он меня выкрал, на белом коне отвёз в храм, а там нас уже ждал митрополит. Он лично нас обвенчал…

— ЧТО⁈ — хором спросили подруги. — Ты с ума сошла⁈ Ты же собиралась выйти за принца Фредерика!

— Да кому он нужен, этот сопливый мальчишка! — окончательно вышла из себя Калима. — И хватит мне гадости о моём будущем муже, говорить! Вы его совершенно не знаете! Он даже от титула короля Болгарии отказался! Сказал, что будет консортом или регентом, и только если я, истинная королева, захочу этого.

— Всё! Я не могу больше этого слышать! — вскочила Расате. — Ты однозначно сошла с ума. Одно дело — твои интрижки и серенады под окном, и совсем другое — венчание! Ты, может, и образумишься, но будет уже поздно, понимаешь?

— Верно. Ты погубишь и себя и всех, кто будет рядом, — покачала головой вторая подруга. — Так нельзя. Ты могла просто выйти замуж, а теперь что? Война? Ты об этом подумала? Германцы этого просто так не оставят! Идём отсюда, пусть сама свои дурные речи слушает.

— Ах вы неблагодарные твари! А ещё лучшие подруги, фрейлины! — возмущённая до глубины души вскрикнула Калима. — Вот и валите! И из дворца, и из моей страны! Слышите⁈ Убирайтесь вон!

Константин, уже обжившийся в королевском рабочем кабинете, с лёгкой улыбкой слушал перепалку девушек. Хорошо получилось, даже лучше, чем он рассчитывал. Разумеется, он не планировал саму ссору, но её итог оказался весьма удачным. Теперь можно будет заменить окружение Калимы на одну из своих сотрудниц — он подумал о подобном заранее и взял небольшой, но достаточный штат в качестве свиты.

Процесс шёл не гладко, со скрипом, который приходилось смазывать где-то деньгами, где-то услугами, а где-то и кровью. Неприятные рабочие моменты, не более. Ещё будучи сыном одного из заговорщиков, он готовился к решительным действиям по отделению государства от Российской империи или тихому перевороту спецслужб.

А потом пробудился Александр, и всё пошло по совершенно иному сценарию. Они уже говорили с императором, дети Калимы и Константина сохранят титулы королей Болгарии и великих князей Грузии. Императору не было всё равно, нет. Он просто не считал, что титул без силы — это важно. Ну и не собирался умирать. Возможно, даже