Пламенев. Книга 13 - Сергей Витальевич Карелин

тему. — Голос у нее поднялся. Она это услышала и чуть успокоилась. — Ярослава ко мне не пускали. Он приезжал, я знаю, что приезжал, но его не пускали. Это они тоже называют «все хорошо».

— Где он сейчас?

— Не знаю. А потом мне сказали про тебя, и я попросила, чтобы меня к тебе пустили. — Она посмотрела на тех, у стены, потом снова на меня. — И вот.

Я подумал, что ей здесь никогда ничего и не угрожало. С ней обходились так же, как теперь со мной. Кормили, лечили, показывали дворец, не выпускали и не отвечали на вопросы.

— Что снаружи, Саш? — спросила она. — Ты-то знаешь. Скажи хоть что-нибудь.

Сопровождающие не шевельнулись.

— Я, признаться, тоже не особо в курсе. Я провел полтора года в плену той лаборатории, после того как спас тебя, а когда выбрался, сразу начал операцию против Черной Кости, и мне было не до того. Извини, что не могу ничем помочь.

Она долго смотрела мне в лицо, потом сама покосилась на своих сопровождающих.

— Ладно. В любом случае я рада, что ты в порядке.

— Я тоже.

* * *

Дворец я изучал по частям, потому что целиком он в мое восприятие не помещался.

Восприятие Духа у меня, если вместе с Оком, доставало дальше, чем у любой Сферы пяти или шести Кругов. Но дальше означало сотню шагов во все стороны, сквозь стены, а дворец в этот круг не влезал даже одной башней.

Так что я ходил. С Прохором, каждый день, и когда понимал, что меня не засекут, активировал восприятие.

Галерею с портретами Кавелиных я просканировал за день, оружейную — за два. Каждый зал запоминал с расстоянием и высотой, и постепенно у меня в голове выстраивалась модель дворца.

На седьмой день я спустился до кухонь — это был самый нижний этаж, на который мне разрешали проходить. Восприятие пошло сквозь пол и дальше вниз, и впервые я почувствовал где-то вдалеке, на самой границе чувствительности, нечто.

Не Дух и не Эфир, а скорее особая аура, знакомая мне больше, чем хотелось бы. Однажды я уже испытывал нечто подобное: на севере, когда лаборатория Сушкина ушла под лед.

Под дворцом был заложен артефакт Империи. Неудивительно, на самом деле. Род, который держит планету, получает от Империи то, чем ее держать.

Что он делал, я не мог сказать. Но что защищал, догадывался, потому что зачем еще класть такое под дворец. Последняя ступень обороны на случай, если Сферы не хватит.

И если я пойду напролом, не зная, непременно столкнусь с этим. С тем, что сильнее меня в любом случае. А значит, готовиться нужно тщательнее.

* * *

Дни во дворце были устроены так, чтобы их не считать. Завтрак у окна, прогулка с Прохором, обед, тренировочный зал наверху, где я работал с Крушителем один, ужин. Я продолжал искать лазейки, но не находил.

К концу третьей недели ко мне впустили Илью. «За хорошее поведение». Илья вошел после обеда один. Его слуга остался за дверью, а Прохор встал у окна.

Илья похудел в кости после Истока, но стал шире в плечах. Он оглядел комнаты, окно, Крушитель и покрутил плечом, как крутил всегда перед борьбой.

— Ну… живешь.

— Живу. Сядь.

Он сел. На край, не откидываясь.

— Как все?

— Хорошо. — Он дернул уголком рта. — Нет, правда хорошо. Ходим по городу. Деньги дают каждому на руки, почти без счета, если не наглеть. Ребята уже половину столицы обошли. Кормят как на убой.

— Все выходят?

— Все, кто хочет. Говоришь куда, к какому часу вернешься — и идешь.

— Тренируетесь?

— Ага, конечно.

Он посмотрел на Прохора и обратно на меня.

Дальше он рассказывал, кто чем занят. Слава нашел в столице рассказчиков, которые сидят на площадях за деньги, ходит их слушать и уже спорит с ними. Один раз сам рассказал какую-то историю, и ему реально заплатили.

Зина спит. Спит по полдня, а потом идет в зал и кладет на лопатки любого, кто согласится. Маша с Женей гуляют. Женя купил ей что-то, чего Илья не разглядел, и Маша с тех пор носит это под воротом. Демьяну и остальным, оставшимся у Соколовых, передали, что мы живы.

Все это было приятно слушать, и все это было тем, что можно говорить при Прохоре. Я слушал и кивал, и мне это нравилось, потому что я месяц ни от кого не слышал этих имен.

— А ты сам? — спросил я.

— А я тут читать начал.

Я не сразу ответил.

— Ты?

— Ну да, я. — Он дернул подбородком. — У них тут библиотека. Не как у нас в Вязьме, тут прям… я не знаю, город. Хожу, изучаю. Образование, понимаешь, восполняю.

— И что читаешь?

— Про Дух в основном. Особенно захватила книга… как там… постоянно название забываю… Что-то вроде «Труд по изучению превращения энергий, их высших форм и иных ипостасей», ну или типа того. Тяжелая книга, приходится прямо продираться через термины. Но мне понравилось.

Лицо я удержал невозмутимым, хотя в то, что Илья с бухты-барахты взялся за изучение настолько фундаментальных научных трудов, не поверил ни на секунду. Это не был Илья. Это был кто-то, кто говорил его голосом о чем-то важном.

— Дочитаю, верну, — сказал он. — Дня через три. Возьми тогда. Тебе будет интересно.

— Ладно.

Я хотел спросить, что за глава, кто дал ему эту книгу и почему три дня, но не стал. Не стоило показывать свой интерес Прохору. Мы поговорили еще, Илья встал, потянулся всем телом и стукнул меня кулаком в плечо.

— Три дня, командир.

Когда Илья вышел, я остался сидеть. Что-то в этом было не так, и дело не в книге. В том, как он сказал «три дня», — будто отмерял, а не прикидывал. И в том, что он не смотрел на меня, когда это говорил.

Три дня я почти не спал и не ел. Все три дня под ребрами сидело ощущение чего-то готовящегося, чего-то очень нехорошего. Но когда я заходил в библиотеку, нужной книги не было в доступе.

На третий день я записался в библиотеку на восемь утра. Она занимала целый ярус нижней башни, кольцом, и стеллажи поднимались в четыре этажа, с лестницами на колесах, и на каждом этаже по своей галерее.

Пахло кожей и пылью, которую здесь вытирали, но она возвращалась. Свет падал сверху, из кольца окон под потолком, и до нижних полок доходил уже серым. Зал пустовал. Библиотекарь, сухой человек в сером, с чернильными пальцами, встретил