Фаворитки судьбы императорского Китая - Юрий Николаевич Лубченков

И с этими словами император снова заплакал.

Когда наступили годы «Ганьюань», на первом году Хэ Хуай-чжи обратился к императору с докладом:

«Когда-то давно, в летнюю пору, Ваше величество играли с князьями в облавные шашки, а мне приказали играть вам на пипа. (Дека инструмента была сделана из камня, струны – из жил желтой цапли. Я играл, ударяя по струнам железными молоточками.) Ян гуйфэй стояла рядом с Вами и следила за Вашей игрой. Ваше величество посчитали свои камни и увидели, что проигрываете. Тогда Ян гуйфэй выпустила собачку Канго, которая бросилась на доску и перемешала все камни. Вы были очень довольны. В это время легкий ветерок приподнял шарф Ян гуйфэй, конец его опустился на мою головную повязку и оставался долго – пока я не повернулся. Вернувшись домой, я почуял, что моя головная повязка пропиталась ароматом. Я снял ее и спрятал в вышитый мешочек. Ныне я осмеливаюсь поднести Вам эту повязку, которую до сих пор хранил у себя».

Император развязал мешочек и сказал:

– Это благовоние называется Барусова камфора. Как-то я положил несколько кристаллов среди цветов нефритового лотоса в Теплых источниках. Я побывал там много спустя – запах все еще держался. А ваша головная повязка хранилась в шелку – понятно, что запах продержался еще дольше.

После этого император очень долго был печален. Душа совершенномудрого пребывала в неизбывной скорби, и он только повторял, вздыхая:

Как раз в эту пору из Шу прибыл даос, по имени Ян Тун-ю. Узнав, что император непрестанно печалится о Ян гуйфэй, он сказал:

– Я владею искусством Ли Шао-цзюня.

Сюань-цзун очень обрадовался и приказал вызвать дух возлюбленной. Даос употребил все свое искусство, но Ян гуйфэй не явилась. Чародею было ведомо умение возноситься на небо и углубляться в недра земли, и вот он спустился в поисках Ян гуйфэй в подземное царство. Однако так нигде и не встретил ее. Без устали продолжал он искать повсюду – побывал на крайнем востоке, за морями, достиг острова Пэнху. И тут на вершине самой высокой горы он вдруг заметил множество башен и легких строений. Поднявшись, он обнаружил покои, обращенные к востоку. Ворота были закрыты. Надпись на табличке гласила: «Подворье великой и бессмертной Нефритовой наложницы». Даос вынул шпильку и постучался. На стук вышла девочка; волосы ее были стянуты в два узла.

Дворцовые служанки эпохи Тан. Китайская гравюра

Не успел он вымолвить и слова, как девочка ушла обратно. Вслед за тем появилась служанка в бирюзовом платье и осведомилась, откуда он прибыл. Даос сказал, что послан императором и прибыл по его повелению.

– Нефритовая наложница почивает, вам нужно подождать немного, – сказала служанка в бирюзовом платье.

Прошло несколько времени; служанка в бирюзовом платье ввела даоса внутрь и сказала:

– Нефритовая наложница сейчас будет.

Волосы Нефритовой наложницы были убраны золотыми лотосами, плечи покрыты лиловым шелковым шарфом, пояс украшен подвесками из красной яшмы, ноги обуты в туфли с фениксами. Ее сопровождали восемь служанок. Она приветствовала даоса и осведомилась о здоровье Сюань-цзуна. Затем стала расспрашивать о событиях, происшедших в годы «Тяньбао», по четырнадцатому году. Когда она умолкла, лик ее был печален. Она приказала служанке в бирюзовом платье подать золотую шпильку и ларчик. Сломав шпильку пополам и отломив от ларчика крышку, она вручила половинки даосу и сказала:

– Передайте родителю нынешнего императора мою почтительную благодарность. Я прошу его принять это в память нашей давней любви.

Прием окончился, но даос медлил, словно ожидая еще чего-то. Нефритовая наложница угадала его мысли, и, видя это, он преклонил колена и сказал:

– Прошу вас открыть мне что-нибудь такое, о чем не знает никто, – это будет доказательством, которое я принесу родителю государя. Если явлюсь я лишь с ларчиком и шпилькой, меня могут принять за обманщика Синьюань Пина.

Нефритовая наложница задумалась, будто припоминая, затем сказала:

– В годы «Тяньбао», на десятом году, я была с императором Сюань-цзуном в летнем дворце на горе Лишань. Осенью, в седьмом месяце, в день, когда Волопас встречается с Ткачихою, император смотрел на звезды, опираясь на мое плечо. И тогда, глядя в небо и вспоминая историю Волопаса и Ткачихи, мы поклялись друг другу: «Навечно останемся супругами – и в этой жизни, и во всех последующих!» Произнеся клятву, мы взялись за руки и заплакали. Об этом знает только император.

И добавила печально:

– Это воспоминание не позволяет мне остаться здесь надолго. Я снова сойду в земной мир и соединюсь с тем, кто предназначен мне судьбою. На земле то будет или на небе, но я твердо решила встретиться с ним и, как прежде, быть неразлучной.

На это даос сказал:

– Императору Сюань-цзуну недолго оставаться среди людей. Успокойтесь, не терзайте себя.

Вернувшись, он доложил обо всем Сюань-цзуну. Тот был потрясен до глубины души. С тех пор как он поселился в покоях дворца «Счастливое предзнаменование», не было дня, чтобы он не скорбел о Ян гуйфэй.

Он отказался от хлебной пищи и занялся воспитанием дыхания. Императрица Чжан прислала ему вишен в сахарном соку, но он даже не попробовал.

Однажды он играл на флейте из лилового нефрита. Только он заиграл, как на двор опустилась пара аистов; побродив, они улетели. Император сказал своей служанке по имени Гун-ай:

– Видишь, Верховный владыка призывает меня. Я стану бессмертным праведником и снова смогу встретиться с Ян гуйфэй. Эта флейта тебе ни к чему, можешь отослать ее Да-шоу. (Да-шоу – детское имя Дай-цзуна.)

После этого он велел приготовить себе купанье.

– Если я засну, – сказал он, – не буди меня.

Он и в самом деле уснул. Вдруг из ванной комнаты послышались странные звуки. Гун-ай испугалась и заглянула в ванную – император уже почил.

В день гибели Ян гуйфэй одна старушка в Мавэе нашла шелковый чулок с вышивкой. Говорят, она показывала этот чулок всем проезжающим и с каждого получала по сто монет, так что в конце концов заработала несметные деньги.

Увы! Сюань-цзун пребывал на императорском троне очень долго. Утомленный множеством трудов, связанный неодобрением собственных сановников, он не мог делать того, что желал. Когда подле него появился Ли Линь-фу, император все заботы переложил на него. Впредь он мог не слушать более те разговоры, которые были ему неприятны, и полностью отдаться увеселениям и пирам. Он уже не чувствовал себя связанным или стесненным и проводил ночи с женщинами, не стыдясь этого. Ли Линь-фу всему потворствовал и все одобрял.

Но положение переменилось: над императорским домом нависла угроза гибели, многие чиновники попали в тюрьму, Ян гуйфэй была удавлена. Поднебесную наводнили солдаты, бедствия завладели страной. И все эти несчастья пошли