Фаворитки судьбы императорского Китая - Юрий Николаевич Лубченков

роли военачальников (а, следовательно, и армии в целом), не желая порождать своими руками новых северных сатрапов-мятежников. Воистину, ближний сосед всегда хуже дальнего. И хотя армия империи во время ее расцвета – в середине ХI века – достигала полутора миллионов человек, это была слабая армия. Как в силу сознательной политики власти, так и в силу сложившихся издревле взглядов образованно-чиновничьего мира на войну и военных. Обратимся к роману-исследованию В. Иванова, рассказывающего прежде всего как раз об эпохе Сун: «Поднебесная много и постоянно воевала. На границах, за своими пределами, внутри. Оборонялась. Наступала, захватывая все, что можно схватить. Отступала, обессилев и роняя завоеванное. Истощалась во внутренних войнах. А наука, плотно прикрывшись броней цзыров (иероглифов. – Авт.), утверждала: Поднебесная есть страна мира, страна покоя, в которой высшее назначение – труд, труд и труд. Труд-созидатель! И Поднебесная расплачивалась за ложь цзыров. Солдат не ценился. Солдата презирали.

Иногда какой-либо ученый задумывался над войной: как во всем, и здесь должны быть свои законы и, конечно, правила. Появлялись сочинения о способах войны и как выигрывать сражения, плод размышлений ученого, который, никогда не видав войны, увлекался своими открытиями. Искренняя убежденность автора придавала вес сочинению, особенно среди людей, привыкших чтить науку.

Другой ученый обращался к событиям былых войн. Талантливое изложение способствовало широкой известности таких книг: события в них развивались к чести Поднебесной, что всегда привлекает любящих родину людей. Они распространялись в сокращенных списках, в отрывках, пересказах, и быстро очень многое превращалось в народное сказание. Позднейшие авторы, вдохновляясь сказаниями, не улавливали искусственности построения: такая же искусственность была присуща им самим, они получили такое же образование, их мысль была подчинена той же системе связей, тому же мировоззрению. Многократное отражение, многократное преломление действительности, искажая ее, вызывало опасное смещение понятий. А однажды установленная догма тем самым усиливала свое мертвящее действие…»

Ученые правители Поднебесной создали легенду об ученых советниках – руководителях полководцев. Все зависело от глубокомысленных маневров, хитрых, умных выдумок. Много убедительных примеров красивой игры ума. В легенде, принимавшейся всеми за истину, не было места ни для действительности, ни для подлинного орудия, войны – рядового солдата.

Поднебесная испытала несчетно много больших и малых войн. Неудачи перемежались столь же случайными будто бы успехами: и сражения, и войны выигрываются и проигрываются вопреки командованию, вопреки военной организации. Поднебесная стойко выдерживала любое военное крушение волей своего всегда громадного по числу и всегда трудолюбивого и умного в труде населения. На глазах этого населения армии действовали слишком часто отнюдь не по правилам, отнюдь не геройски, не то что в годы, о которых умно и убедительно повествовали книги и порожденные книгами предания. Общенародное презрение к солдату всех степеней было, надо думать, результатом несоответствия видимого своему воображаемому небывалому образцу.

Сколько-нибудь стоящий человек всегда находил себе занятие, все виды труда были почетны. Бездельник нанимался в войско, клеймя себя и позоря семью. В хрониках нередки такие записи: столько-то тысяч бездельников были посланы туда-то на войну, где и нашли заслуженную смерть». Если дружно, настойчиво твердить кому-то, что он негодяй, таким он и станет.

Для военных не существовало проверки знаний, на командные должности солдаты пробирались из рядов, подталкивая один другого, и по личному усмотрению ученых сановников: нужно же кому-то командовать и «бездельниками».

Да, военная составляющая была не самой сильной стороной сунской династии (что в дальнейшем не помешает ей долго и успешно сопротивляться монгольскому нашествию, перед которым падут гораздо быстрее более мощные в военном отношении державы). Империя же Сун в целом (т. е. в том числе и период Южной Сун) была славна другим: это было государство стремительного экономического, технологического, культурного и управленческого развития. Государство-образец и пример многих и многих достижений человеческого разума.

Эпоху династии Сун называли «золотым веком» ученого сословия, ставя по сути дела знак тождества с эпохой «империи ученых» периода заката классической династии Хань, периода, когда и сложилось то мировоззрение, что позволило просуществовать и развиваться китайской цивилизации. Развиваться и процветать в те столетия и тысячелетия, когда неумолимый рок сметал с авансцены истории в великом множестве народы и царства.

В это время практика танской империи – широкая, но все же еще не всеобъемлющая – практика трехступенчатой системы конкурсных экзаменов на занятие государственной должности становится главным каналом отбора чиновников.

Специальные экзамены в уездных, провинциальных и столичных центрах при соответствующих органах власти, под надзором присланных извне (большей частью – из центра) комиссий, в закрытом помещении, где экзаменуемый анонимно (под девизом), письменно отвечал на заранее неизвестные вопросы. По сути дела – сегодняшние конкурсы-соискания в крупные корпорации и на другие престижные рабочие места в те организации, что заинтересованы в объективных результатах. Тогда, при династии Сун, в этом было заинтересовано государство, а, стало быть, в этом были заинтересованы все.

Знание исторических и классических конфуцианских сочинений, умение их творчески интерпретировать, абстрактное мышление, поэтический дар, владение каллиграфией, литературный вкус – вот то, что требовалось от соискателей в обязательном порядке. Современная практика обучения в престижных закрытых школах, воспроизводящих элиту Запада, дающая прежде всего фундаментальное гуманитарное образование – основу и базис управленческого мышления – по сути дела копирует практику структурирования управленческого слоя, сложившегося в китайской цивилизации еще более двух тысяч лет назад.

Прошедшие все три экзаменационных фильтра соискатели назначались на должности, самой низшей из которых могла стать должность начальника уезда. По сути дела полноценного владыки жизни и смерти сотен тысяч людей на значительной территории, голоса императора для всех, живших и пребывавших здесь, чье слово равно закону и подлежит безусловному исполнению.

Чиновники-ученые пользовались в эту эпоху особо высоким авторитетом. Тон задавал императорский двор, репродуцируя подобное отношение к ученому сословию на все общество в целом, что в свою очередь поднимало и императорскую власть на надлежащую высоту. Дополнительными краеугольными камнями императорского авторитаризма – кроме естественной усталости от десятилетий хаоса и беспорядочных междоусобных войн – были также системы взаимного контроля различных ведомств, и в силу этого – деперсонализация контроля, противостояние – почти вплоть до элементов полуявного саботажа – регулярных и нерегулярных органов администрации. То есть ситуации, когда любое действие было чревато – при необходимости поиска компромата – нарушением. Все на усмотрение единственного арбитра – начальства. Арбитра и – критерия смысла и истины.

Одновременно с практическим усилением императорской власти шло ослабление влияния канцлеров. Главенствующее положение среди центральных органов приобрел Императорский секретариат.

Усиление централизации позволило правительству Сунской империи обеспечить устойчивость и поддерживать единство государства в течение достаточно долгого времени.

Расцвет системы горизонтального и вертикального управления государством и обществом быстро вел к расцвету хозяйственной жизни, ремесел и науки. В эти десятилетия новые города растут воистину