Фаворитки судьбы императорского Китая - Юрий Николаевич Лубченков

У монголов, как у соседних татарских племен, главная связь людей была не семейная, а связь членов боевого братства, воинов. Воины соединялись в дружины под началом самого сильного, умного, удачливого. И он становился их вождем. Несколько дружин могло объединиться волей и энергией, удачей и жестокостью самого сильного вождя. И тогда возникало почти государство со своей территорией. И со своим ханом. Смерть хана или вождя разом разрушала подобное зачаточное государство. И его преемнику чаще всего приходилось начинать все сначала, так как не было правила передавать власть от отца к сыну. Власть не передавали. Ее брали. Брал самый достойный, т. е. самый сильный, умный, беспощадный. Таким, каким был прадед Чингис-хана Хабул-хан.

Родом из простой семьи, будущий Хабул-хан сумел завоевать всеобщее уважение и страх сначала в своем маленьком кочевье, маленьком роде, где – как и по всей Степи – жили в кочевых кибитках и месяц за месяцем, год за годом двигались вслед за свежей травой для табунов по бескрайней Степи. И иногда отбивались от соседей, желающих отнять то малое, что принадлежало не им. Ведь недаром в Степи ходили пословицы: «Глазам кочевника больно, если вдалеке он видит кибитку соседа» и «Если грабят кибитку твоего отца – присоединись и возьми свою долю». То есть я хочу быть наедине с моей жизнью и Степью. И я – один, остальные мне нужны лишь по необходимости. И в случае этой необходимости я сам выбираю своих друзей и врагов. Я, а не обязанность рождения, так же как выбирают и меня. И раз выбрав друг друга, мы будем преданы друг другу до конца.

Спустя годы Хабул-хан прославился по всем кочевьям монголов по реке Онон, и они провозгласили его своим общим ханом, военным вождем всех монголов. Его сын был столь же талантлив и жесток, как и отец. Недаром его также провозгласят ханом. Он погибнет совсем молодым в одном набеге на Китай, и Хабул-хан всю свою любовь и надежды на возрождение рода перенес на внука от другого сына – Есугей-баатура (т. е. богатыря).

Баатур – почетное прозвище, дававшееся не всем и не каждому. Но лишь самым смелым и удачливым воинам и военным вождям.

Именно таким и был отец будущего Чингис-хана. И все же ему не хватало талантов деда и отца в искусстве управления людьми, и поэтому он не был ханом, но лишь нойоном-правителем небольшого племени, улуса. Ибо по смерти его деда племя монголов не нашло достойного ему преемника в его роду и отдало власть Амбагай-хану.

Есугей-баатур, может быть, и огорчился этому, но он и так был богат, знатен, имел множество дружинников-нукеров, которых водил в дальние походы и откуда возвращался с богатой добычей. Его уважали, боялись в Степи. Его хотели иметь своим союзником, а не врагом. Повезло в этом больше всех Дай-сегену из соседнего небольшого племени, сумевшего понравиться Есугею так, что тот решил взять в жены своему сыну Темучину его дочь.

Есугей привез девятилетнего сына и по обычаю оставил его в семье свата – пожить несколько месяцев. И, может быть, спас ему этим жизнь, ибо на обратном пути он встретил в степи племя татар, пировавших по случаю удачного набега. Он принял их приглашение присоединиться к празднеству и был на нем отравлен. Так как татары давно искали повода с ним расправиться.

После смерти нойона его племя-улус распалось: нукеры-дружинники уехали к другим военным вождям, бросив девятилетнего Темучина и двух его младших братьев. Уехали к тем вождям, кто мог их водить в походы – не было обычая, чтобы подобные дела совершала женщина, т. е. мать Темучина. А вслед за нукерами ушли и почти все простые люди, ибо некому стало защищать их от набегов вождей других племен. Лишь немногие бедняки, прикипевшие к своим вождям-хозяевам за долгие годы, остались с вдовой. Но они ничем не могли ей помочь.

И поэтому та земля, что раньше считалась по праву сильного принадлежащей ее мужу, теперь кормила чужие стада. Да и земля вдове была не нужна – воины ее мужа, уходя, увели почти весь ее скот. И недавно еще богатая семья осталась в бедности и страхе.

Для того чтобы не умереть с голоду, Темучин с братьями охотился на сурков и барсуков. Часто приходилось неделями не есть мяса, что для монгола было самым большим позором и самой большой бедностью.

И все же в семье не было отчаяния. Мать Темучина, умная и гордая женщина, не пала духом. Но воспитывала сыновей на древних богатырских эпосах. Готовя их к будущей борьбе за свои права и внушая, что нынешняя их бедность – временна. И прежде всего это касалось первенца Темучина, которому надлежало вернуть блеск рода и покарать предателей-единомышленников и убийц отца, который был хозяином 40 тысяч кибиток.

Наконец Темучин подрос – и почти сразу же с первыми его самостоятельными поступками люди начали узнавать в нем характер прадеда. Умного, энергичного, когда надо – беспощадного воина, когда надо – тонкого дипломата. Первым делом он разыскал кочевье своей давней невесты. Ее отец, следуя законам Степи, не мог нарушить свое слово и отдал за Темучина свою дочь. Богатую невесту за бедного жениха, которого каждый мог обидеть. Но много лет назад он обещал это сделать богатому и сильному Есугей-баатуру, и ныне пришло время исполнять обещанное.

Дай-сеген отдает дочь и дарит матери Темучина великий и богатый дар для Степи – доху из черного соболя. Опять же следуя обычаю.

По тому же обычаю в это время черный соболь мог носиться лишь самыми знатными людьми (во многих европейских и восточных государствах – лишь верховными владыками). Ибо был он чрезвычайно редок и чрезвычайно дорог. Стоимость этих соболей в Степи равнялась немалым табунам.

Семья Темучина могла бы, продав доху, более не бедствовать. До нового набега. И поэтому первенец своего покойного отца преодолел искушение поступить, как сделали бы многие другие, и не оставил эту доху-шубу у себя. А подарил ее побратиму отца Ван-хану. Побратиму, т. е. человеку, с которым его отец скрепил союз дружбы до конца жизни кровью. Союз дружбы и всемерной помощи. А Ван-хан – вождь одного из трех крупнейших племен, на которые делилась Степь.

Ван-хан по смерти побратима разрешил себе забыть о его семье, но сейчас с благодарностью принял дорогой подарок. Дорогой вдвойне – ибо он знал, как беден Темучин и что он сейчас отдает побратиму отца почти последнее. Но, отдавая, показывает, что у его отца