Фаворитки судьбы императорского Китая - Юрий Николаевич Лубченков

в плен и казненного по своим обычаям. И практику раздачи подарков-дани кочевникам, когда одни получали больше, другие – меньше. И кроме серебра, чая и синей ткани, столь любимой в Степи, их награждали и ядовитыми словами о соседях. После которых хотелось сразу убить своего брата-кочевника. А по прошествии дней и недель – убить, но уже китайцев, оклеветавших твоего друга. Боящихся, что если не будет в Степи войн между племенами и родами, то будет единое войско, враждебное Китаю. И горе слабому! К тому же были и недовольные правящей династией – как внутри страны (прежде всего коренные китайцы, не желавшие окончательно смиряться с чужаками), так и вне – император Ляо решится ударить по Цзиню одновременно с монголами.

Чингис-хан, талантливый полководец, не поленится воспользоваться и дипломатической игрой. И так талантливо разыграет свою партию, что через шесть лет, в 1215 году, он завоюет почти все государство Цзинь, захватит его столицу Пекин. Захватил и разграбил. Равно как и другие девяносто городов. Их жители были ограблены, а самые мастеровитые – прежде всего оружейники и ученые – уведены в плен.

С помощью пленных уже в ходе этой войны Чингис-хан будет брать казавшиеся всем неприступными города-крепости самих же китайцев. А затем – и других народов.

Но сначала конные лавы монголов, скованные железной дисциплиной, где каждый жизнью отвечал за трусость соседа (если из десятка один, струсив, бежал – то казнили весь десяток), разгромили полевые армии китайцев. Монголы сделали ставку на дисциплину войска, разведку (выяснилось, что местность они знают лучше китайцев, хотя война идет на территории Китая) и на индивидуальную выучку воина. Каждый из которых – отличный наездник, стрелок, мастер рукопашного боя.

Китайцы противопоставили этому боевые колесницы с запряжкой в 20 лошадей, большие самострелы (где тетиву натягивало по 10 человек), катапульты (каждую обслуживало 200 человек), порох (его использовали в фугасах, гранатах, ракетах). Плюс небольшое количество кавалерии, которое монголы, не глядя, размяли в труху. И пешую рать – плохо обученную, слабо вооруженную и всеми презираемую (ибо в Китае не было ничего ниже и презираемее, чем солдатская служба). То есть искусство войны и плохих солдат.

Искусство не напугало простых детей Степи, спокойно относившихся к жизни и смерти, а плохих солдат они вырезали десятками тысяч (когда один монгол мог зарубить до сотни ненавидящих и службу, и страну, и самих себя китайских солдат).

Города же поначалу монголы брали по большей части притворным бегством, когда китайский гарнизон не мог удержаться от желания ударить в спину. Либо сосредоточением всех своих примитивных таранов на одном самом слабом участке стены. Когда в давно неремонтируемую стену били день за днем несмотря на большие потери. Лишь через год-два Чингис-хан начнет использовать навыки пленных китайских мастеров для борьбы с самим Китаем.

Завоеванное государство Чингис-хан назовет своим улусом и посадит править им одного из самых лучших своих полководцев – Мухали. Чтобы южные китайцы – Сун – знали: скоро придет и их время (оно придет уже при преемниках первого верховного хана монголов – и Китай, весь Китай, будет лишь частью империи монголов).

Мухали начал править в Китае в 1217 году, а уже на следующий год войско Чингис-хана двинется на запад. Дальше, за покоренные несколько лет назад Восточный Туркестан и Семиречье. Теперь настало время Хорезма, одного из богатейших государств древности. И одного из сильнейших. Еще недавно.

Но не сейчас – ибо халиф Багдада, самого сильного государства арабов, решил покарать своего главного соперника – шаха Хорезма. Шах, в отличие от халифа, исповедовал ислам особого толка – шиитство, и поэтому халиф, как и духовный владыка мусульман, хотел покарать отступника. Руками как своими, так и монголов. На что Чингис-хан с радостью согласился.

Здесь, как и в Северном Китае, многие поначалу видели в монголах возможность избавиться от угнетения чуждого правителя. Но монголы быстро делом доказали, что, придя по чужому приглашению в качестве союзников-освободителей, на самом деле они хотят остаться здесь навсегда. Как владыки. Так велит им мудрый и великий Чингис-хан (и если бы в Хорезме была другая ситуация, думается, Чингис-хан и не пошел бы на запад, продолжая завоевывать Китай).

А так он осаждает и в начале 1220 года берет штурмом города шаха – Отрар и Бухару. Через год – тоже после осады – падет столица Хорезма Ургенч.

Шах умер, его сын бежал в Индию. За ним пошли и монголы – в Афганистан и Северо-Восточную Индию. На реке Инде местные правители потрепали войско Чингис-хана, и он решил не ходить в непривычные его людям и лошадям земли. И вновь повернул на восток.

В это же время Джубе и Субедей шли по Азербайджану, Грузии, Северному Кавказу, дошли до Крыма и захватили город Судак. А вскоре настало время Калки, где в мае 1223 года монголы впервые разбили новых для них противников – русских и половцев. Впервые за многие годы объединенное войско русских князей, усиленное многочисленной конницей половцев, потерпело страшное поражение. Это был знак судьбы, указывающий, что из степей таинственного Востока идет новый сильный и свирепый враг. Но князья не поняли знака – Русь не объединилась. И через десять с небольшим лет огромное войско наследников Чингис-хана затопит Киевскую Русь. И почти на четверть тысячелетия здесь воцарится то, что называли простым и страшным словом «иго»…

Это будет скоро. Пока же – после Калки – монголы двинулись на север в сторону Средней Волги. К Булгарскому царству. Но сюда уже донесся слух о разгроме на Калке – и монголов здесь уже ждали булгары. Ждали и подготовились – в грянувшей битве монголы потерпели поражение и ушли к себе на восток.

Куда уже двинулся и Чингис-хан. Он вернется в родные степи осенью 1225 года, очертив почти полный круг вокруг некогда маленькой Монголии. Почти – потому что Си-Ся еще существовало. На следующий год он уничтожит своих южных недругов. Тангуты, в свое время и основавшие государство Западное Ся, поплатились за свою стойкость особенно жестоко по сравнению с другими народами: почти все они были уничтожены, немногих же уцелевших обратили в рабов.

Великий хан же с победой на Си-Ся окончательно замкнет Великий Круг, включив в него за двадцать лет завоевательных походов столько земель и народов, на что у других уходили века. Он же сделал все сам. И теперь чувствовал, что устал. До смерти, которая и взяла его на обратном пути из Си-Ся в 1227 году. Он ушел, завещав свой Круг сыновьям и внукам, которые расширят его через считаные годы до размеров, не повторенных никем и никогда.

Монголы вернутся в Северный