Фаворитки судьбы императорского Китая - Юрий Николаевич Лубченков

Возглавлял дальние походы китайских кораблей мореплаватель Чжэн Хэ. Чжэн Хэ и его спутники совершили открытия, ни в чем не уступавшие открытиям европейских путешественников. Была создана прямая трасса Китай – Африка. Этот путь включал в себя гавани Вьетнама и Малайи, Явы, Суматры, Цейлона, Индии и Ирана, Аравии и Африки. Берега южных морей были положены на китайские карты.

Первый указ о снаряжении экспедиции под руководством Чжэн Хэ был подписан императором в марте 1405 года. Подготовка к экспедиции закончилась уже к осени того же года. Корабли, которые должны были войти в состав флота, строились в дельте Янцзы и в других местах. Потом они стягивались к стоянкам на Люцзяхэ – притоке Янцзы.

Флотилия состояла из кораблей различных типов. Большие корабли достигали в длину 140 метров и в ширину 58 метров. Корабли средней величины имели соответственно 108 и 48 метров. В сравнении с каравеллами первой экспедиции Колумба китайские корабли были просто огромными. Так, длина каравеллы «Санта-Мария» составляла лишь 18,5 метра, а ширина – 7,8 метра. Данные о величине кораблей, входивших в состав экспедиции Чжэн Хэ, вовсе не преувеличены. Так, за 50 с лишним лет один арабский путешественник видел китайские суда, несшие на своем борту до 1000 человек (солдат и матросов). Марко Поло также упоминал об огромных китайских кораблях.

Несмотря на свои размеры, китайские корабли были хорошо приспособлены для дальних плаваний. Невысокие, крепкие и вместительные суда несли очень крепкие паруса из тростникового плетения. Благодаря своим высоким мореходным качествам, суда не боялись штормов и бурь. В штиль они передвигались на огромных веслах, на каждом из которых сидело не менее 30 гребцов.

На шестидесяти двух кораблях плыло двадцать семь тысяч восемьсот восемьдесят человек. Единственная европейская эскадра, которая сравнима с эскадрой Чжэн Хэ, была направлена Филиппом II к берегам Англии. Она насчитывала сто шестьдесят кораблей и тридцать тысяч солдат. Однако участь ее была печальна – разбитая штормами, «Непобедимая армада» прекратила свое существование. Лишь несколько кораблей, уклонившихся от встречи с английскими судами, вернулось домой, в Испанию.

А Чжэн Хэ со своими эскадрами совершили семь удачных походов к берегам Индии и Африки.

В отличие от европейских мореплавателей, стремившихся насадить огнем и мечом «истинную веру» в заморских землях, и его император, и сам Чжэн Хэ со своими капитанами были вполне веротерпимы. Так, Чжэн Хэ, будучи мусульманином, не считал зазорным молиться в буддийских храмах.

Адмирал Чжэн Хэ. Статуя в Морском музей Цюаньчжоу

Эти походы лягут тяжким грузом на императорскую казну – ведь особой необходимости в них у китайцев, кроме поддержания имперского престижа (в отличие от европейцев), не было, и экспедиции после смерти Чжу Ди были прекращены, а корабли – впоследствии разобраны.

В XV–XVI веках империя Мин переживала традиционный экономический подъем начала династического цикла. Процветают сельское хозяйство, ремесла, торговля – внутренняя и внешняя.

Внешняя торговля к этому времени имела свои устойчивые, сложившиеся традиции, неизменные по своей сути, поскольку опирались они на мировоззренческие стереотипы империи. Торговля эта велась под видом принятия дани от внешних варваров и обратного им одаривания. Одновременно именно так столетиями платилась скрытая дань кочевым варварам – в обмен на формальную покорность и признание главенства Поднебесной получавшим весомый материальный эквивалент. Почти так же дело обстояло с официальными визитами представителей соседних государств, когда в ответ на немногое, выражавшее дипломатическое почтение, император дарил в разы больше. Ведь ответные дары Сына Неба должны были быть во столько раз больше, во сколько раз величие Поднебесной больше престижа государства очередных пришедших к подножию ее трона варваров. И поэтому иностранные купцы весьма часто стали выдавать свои торговые караваны за официальные миссии – и за свои товары получать кратные цены. Так что китайские власти были вынуждены вводить ограничения на количество ежегодных караванов из каждой страны.

Однако со временем происходит уже привычное обнищание крестьянства, во многом исчерпавшее ресурсы традиционного интенсивного ручного труда, растут торгово-денежные отношения во всех их проявлениях – подрыв социальной базы государства был все более виден и ощутим.

Растет отчуждение власти и интеллектуальной элиты, которая, видя текущее положение дел и реалии абсолютистско-деспотического режима и экстраполируя их на перспективу, начинает осторожно вырабатывать критическое отношение к традиции. Это вело к оппозиционным настроениям, проникающим во все слои общества.

Оппозиционной понемногу становится и культура, сознательно допуская в себя нравы и язык низов.

Слабеет и власть. Вновь начинает расцветать фаворитизм, фракционная борьба аппарата и его же бессчетные и беспардонные злоупотребления. Во многом – против основных налогоплательщиков, крестьян, не способных отныне в полной мере к уплате надлежащих государственных податей.

Предыдущие династии иногда находили в себе силы выйти из этого заколдованного круга (обнищание крестьян – введение чрезвычайных поборов на них – еще большее обнищание земледельцев – социальная напряженность – новые налоговые инициативы местной и центральной власти; и так – до социального взрыва). Но в эпоху Мин на пути неизбежных даже с точки зрения инстинкта самосохранения реформ встали не только и не столько местные богачи и местное коррумпированное чиновничество, а сам императорский двор. В отличие от предшествующих эпох чересчур завязанный на сложившуюся ситуацию в целом.

Кризис загонялся внутрь, но всем желающим думать было ясно, что в конце концов печальный результат, который мог быть оттянут на гораздо более долгое время и смягчен реформами, неизбежен.

К этому же вело и отсутствие в основном на троне ярких, решительных личностей. Кроме одного из преемников самого Чжу Ди Вань Ли, предпринявшего значительные реставрационные работы Великой стены.

Остальные же были, к сожалению, лишь блеклыми тенями на троне предков. Где всем традиционно заправляли евнухи и родственники императриц – матерей и жен правителей.

Им противостояли чиновники-конфуцианцы, в силу своих знаний истории и законов общественного развития понимавшие, что скоро грядет. Рупором административной оппозиции на этот раз стали представители палаты цензоров-прокуроров, в силу специфики своей деятельности лючше всех знавшие реальную картину дел. Они заваливали владыку докладами с предметными разоблачениями и не боялись наказывать членов клана очередного временщика за его злоупотребления. Репрессии, следовавшие за этими действиями конфуцианцев, видевших высший смысл существования в приведении государственных реалий в соответствие с надлежащим идеалом, их испугать не могли.

В конце XVI века конфуцианцы организационно объединяются вокруг училища в Уси (академия Дунлинь), готовящих кадры будущих управленцев, и переходят в систематическое наступление на разваливающую страну клику. К началу следующего столетия им зачастую удается достучаться до очередного императора и сделать его своим союзником. Но такого правителя временщики быстро устраняли. На смену свергнутому императору приходил новый, уже –