Фаворитки судьбы императорского Китая - Юрий Николаевич Лубченков

что китайские философы не труждалися в ином деле так, как возможно сыскать лучше путь такой, чтоб государство их правдиво и не порочно правити и содержати. И Китай есть то государство, о котором древние мудрецы говорили, что то государство есть счастливое, в котором философ царствует или царь ако философ делает, понеже всегда с великим рассмотрением и разумом царство свое правит и владеет.

О доходах же, которые идут китайскому хану, хотя можно и не верить для множества, однако же надобно знати и то, чего в Китае нет. Ни един человек есть, который бы хотя пядью земли владел, а хану не дал бы дани. И для того превеликие доходы сбираются, что кроме всех расходов учинит около ханского двора и братия, и кроме того что расход чинится в воинских делах, сбирается в казну ежегодно китайскому хану больше 60 мил. червонных золотых, а во всем и с проторми ежегодно сбирается в казну больше полтора ста миллионов червонных золотых. А из той казны такое у них есть постановление, что и сам хан не может взять без ведомости тех, которые постановлены начальники ко казне, токмо все собирается на одном месте что есть. А когда надобно хану, тогда на письме посылает и просит у тех начальников казны, сколько ему потребно, и хочет, то уже отнюдь не смеют отказати ему. Однако же, те доходы ныне при владении богдойских ради не пристанныя службы зело умалилися, однако же и ныне еще великие доходы бывают, для того что они возьмут со всех стран десятую часть от всего, что родится на земле. К тому же и хан их имеет места такие, где продают товары и вещи и самую мелочь и иные у них суть разные вымыслы, от которых великие доходы казны их собираются.

Продажность чиновников

Цзинь, Пин, Мэй

Глава семнадцатая, рассказывающая о том, как инспектор Юйвэнь осудил командующего Яна (отрывок).

…Симынь Цин сел на коня и примчался домой. Во внутреннем зале при свете фонарей и свечей увидал он дочь с мужем, которые только что приехали. Вокруг них громоздились сундуки, корзины, кровати, пологи и прочая утварь. Симынь Цин с испугом спросил:

– Почему это вы вдруг приехали?

Чэнь Цзинцзи, отвешивая земной поклон, с плачем заговорил:

– Наш уважаемый господин Ян на днях был разжалован и смещен придворным прокурором и по высочайшему указу заключен в Южную тюрьму. Всех его родственников, служащих и сторонников допрашивают, забивают в колодки и высылают. От Яна вчера ночью к нам примчался управитель, рассказал обо всем отцу и так его напугал, что отец велел мне с женой укрыться на время в вашем доме, захватив с собою пожитки. Сам же он отправился в Восточную столицу к моей тетке разузнать, как обернется дело. Он не забудет вашего благодеяния и, когда все уляжется, щедро отблагодарит.

– Он написал мне? – спросил Симынь Цин.

– Вот письмо, – Чэнь Цзинцзи достал из рукава пакет и вручил тестю. Тот разорвал конверт и стал читать:

«Младший сват Чэнь Хун бьет челом.

Милостивейший сват Симынь! Настоящим без лишних слов сообщаю, что во время нарушения границы и вторжения в Сюнчжоу северных варваров начальник военного ведомства Ван не отправил ни пеших, ни конных, допустил стратегическую ошибку, причинил двору неприятности. Жестокое наказание вместе с ним понес и господин Ян.

По гневному указу его величества Ян Цзянь был заточен в Южную тюрьму. Его допрашивали на судебной коллегии трех управлений прокурорского, уголовного и кассационного. Все его родственники и служащие приговорены, как обычно, к ссылке в пограничные войска. Эти вести привели в ужас всю мою семью. Не зная, где искать прибежища, я отправил на некоторое время к Вам сына с Вашей любимой дочерью и велел им захватить кое-какое добро. Сам же еду к мужу сестры – Чжан Шиляню, чтобы узнать о дальнейшем. Как только все уладится, я вернусь домой. Не забуду о Вашем благодеянии и щедро Вас отблагодарю.

Тревожась, как бы дело не получило отклика и у Вас в уезде, велел сыну захватить еще пятьсот лян серебром. Прошу прощенья за причиненные Вам хлопоты и беспокойство. Вечно буду Вам благодарен. Пишу наспех при лампе, без подробностей.

Еще раз низко кланяюсь – Хун.

Середина лета, 20 дня».

Симынь Цин растерялся, но все же велел У Юэнян накрыть стол и угостить дочь с мужем, слугам приказал приготовить для приехавших расположенный перед залой восточный флигель в три комнаты, а сундуки, корзины и шелка убрать в покои У Юэнян. Чэнь Цзинцзи достал пятьсот лян серебром и передал хозяину на расходы. Симынь вызвал управляющего У, отдал ему пять лян и велел ночью же отправиться в уезд к архивариусу (кунму) списать помещенные в «Столичных ведомостях» известия из Восточной столицы.

Там было написано следующее:

«Доклад инспектора Военного ведомства Юйвэнь Сюйчжуна.

Покорнейше прошу Ваше Величество судить и со всей строгостью наказать самовластных преступников, нарушивших устои империи, чтобы поднять дух в воинстве нашем и покончить с бедствиями от набегов варваров.

Как слышал Ваш покорный слуга, варвары совершали набеги с древних времен. Племя сяньюнь при династии Чжоу, гунны при доме Хань, тюрки при Танах, кидане в эпоху Пяти династий, а когда создал царство наш Сунский государь, даляо бесчинствовали на землях империи не один день. Однако никто не слыхал, чтобы угроза нашествия зародилась извне, когда нет тому повода внутри страны. Поговорка ведь гласит: пока иней не выпадет, колокол не загудит; пока дождь не пойдет, колонна не отсыреет. Одно зло порождает другое, это – непреложный закон. Так, например, больной долго страдает от внутреннего недуга, изначальный эфир в нем истощается, и в него отовсюду входит нечисть, от которой заболевают руки, ноги и кости. Такой больной не выживет, лечи его сам луский Бянь Цяо. Ныне же Поднебесная напоминает крайне истощенного больного. Вы, государь, ее голова, помощники-сановники – ее внутренности, все чиновники – ее руки и ноги.

Вы, Ваше Величество, пребываете на девятом небе. Чиновники Ваши внизу со всем усердием управляют страною. Если бы все внутри было наполнено жизненным эфиром, а процветание защищено от внешнего удара, откуда бы явилась беда? Ныне накликал нашествие орд инородцев не кто иной, как наставник Вашего Величества (да сюэши) Цай Цзин, что служит в зале Высокого правления. Это коварный злодей, умея угождать, льстить в глаза, действовал бесстыдно и корыстолюбиво за спиной. Он не мог помочь государю в выполнении законов и соблюдении естественного начала, а низшим – в исполнении распоряжений, в охране народа и любви к нему. Он пекся лишь о собственной корысти и жалованье, добивался положения, создавал собственную клику и вынашивал заговоры, в