Фаворитки судьбы императорского Китая - Юрий Николаевич Лубченков

тайне обманывая государя. Он губил лучших, из-за него казнили верных слуг государя: он посеял страх во всей стране. У его ворот собирались отовсюду сановники в красных и лиловых одеждах. Не так давно он самовольно изменил нашу политику на побережьях рек Хуанхэ и Хуайшуй, отдал три области варварам ляо. Во время мятежа Го Яоши потери достигли крайнего предела, и варвары чжурчжэни в конце концов нарушили перемирие, полчища их стали теснить Китай. Вот как тяжки его преступления против империи! Цай Цзин недостоин занимать такой пост.

Ван Фу – алчный бездарный негодяй и ведет себя как балаганный комедиант. По протекции Цай Цзина он был приближен ко двору. Вскоре ему ошибочно дали власть над войсками. Он же помышлял только о возвышении и о собственном благополучии, не мог выдвинуть ни единого соображения. Поэтому он растерялся и впал в панику, как только Чжан Да стал бесчинствовать в Тайюани. Ныне, когда варвары вторглись в наши пределы, он в страхе за свою жизнь бежал на юг с женой и детьми. За такое государственное преступление его мало казнить.

Ян Цзянь – щеголь в белых атласных штанах, любитель тонких яств, который присвоил себе заслуги предков да еще опирался на родню жены – потомков фаворитки. Назначенный на пост командующего войсками, он в своей разнузданности завел много наложниц. Притворяясь преданным, он был вероломным и беспримерным трусом.

Эти трое подобрали себе друзей, тесно связанных друг с другом, сколотили клику, оплели и двор и всю страну. Эти паразиты подточили власть Вашего Величества изнутри. За немногие годы они навлекли на страну ужасные бедствия, подорвали основу жизни и нанесли ущерб населению. Они отягчили повинности и поборы. Народ разбегался, уходил в разбойники, варвары перестали покоряться, богатства страны истощились, все ее устои расшатались. Преступлений Цай Цина и его клики не перечесть, как волос на голове.

Наш долг предотвращать преступления, служить советами государю. Если мы, увидав собственными глазами, как предатели губят империю, не доложили бы о том государю, то не оправдали бы Высочайших милостей и изменили тому, чему нас учили. Пав ниц, умоляю Ваше Величество о вынесении приговора.

Дело Цай Цзина и всей его клики злодеев передать в кассационную палату (тинвэй) для более легкого наказания, либо приговорить к высшей мере наказания: отрубить голову; либо, как принято, забить в колодки с написанным на них приговором; либо сослать в места отдаленные, пусть сражаются с чудовищами. Тогда только восстановится Воля неба, возрадуется народ, восторжествуют законы и прекратятся варварские набеги. Возликует вся Поднебесная, Ваши слуги и народ.

Удостоились получить Высочайшее повеление: “Цай Цзина пока оставить на прежнем посту помощника государева. Ван Фу и Ян Цзяня направить в судебную коллегию трех ведомств. Быть посему”.

После дознания в коллегии участники клики – преступники Ван Фу и Ян Цзянь – за попустительство вторжению варваров и потерю земель, за гибель народа, воинов и полководцев должны будут быть разжалованы и по закону приговорены к смертной казни, разрублены пополам.

Дун Шэна, Лу Ху, Ян Шэна, Пан Сюаня, Хань Цзунжэня, Чэнь Хуна, Хуан Юя, Цзя Ляня, Лю Шэна, Чжао Хундао и других выявленных соучастников из числа родственников и домашних, писцов и секретарей после допроса забить на месяц в колодки, а затем сослать в пограничные войска».

Пока не прочел Симынь Цин этого сообщения, он еще не так беспокоился, но теперь у него зашумело в ушах, затряслось все внутри, замерло сердце, душа чуть не рассталась с телом. В лихорадочной спешке приказал он связать во вьюки золото, серебро, драгоценности, привел в свою спальню слуг Лайбао и Лайвана и шепотом приказал:

– Наймите вьючных животных и сейчас же, ночью, спешите в Восточную столицу, разузнайте новости. Но к свояку Чэню в дом не показывайтесь. Случится что недоброе, постарайтесь уладить на месте и побыстрее возвращайтесь, чтоб обо всем рассказать.

Симынь выдал им на дорогу двадцать лян серебром и ранним утром в пятую стражу, наняв носильщиков, они двинулись в столицу. Но о них пока речи не будет.

Хозяин всю ночь не смыкал глаз. На другое же утро отдал распоряжение Лайчжао и Бэню Четвертому прекратить разбивку парка, распустить мастеров, в дом никого не пускать, а домашним на улице не показываться. Ворота по целым дням оставались на запоре. Самого Симынь Цина все бросало в дрожь, он становился все мрачнее и мрачнее, метался по дому взад и вперед, словно сороконожка под палящими лучами солнца. И даже мысль о женитьбе на Ли Пинъэр выбросил из головы.

– Стоит ли так расстраиваться? – обратилась к сидевшему по целым дням дома удрученному мужу У Юэнян. – Это ведь Чэни попали в беду, им и ответ держать. На каждый долг, говорят, свой ростовщик.

– Что вы, бабы, понимаете? – возразил Симынь. – Чэнь ведь мой свояк. Тут не до шуток! Еще на горе доченька с муженьком пожаловала. Да и соседи давно на нас зубы точат. Как говорится, прялка на месте стоит, да челнок-то бегает. Затронь овечку, ослы в драку полезут. Найдется подлец, доложит, и вырвут дерево, доищутся до корешков, тогда никому несдобровать. Правду говорят: запрешь ворота, так беда с неба грянет…

Глава восемнадцатая, рассказывающая о том, как Лайбао уладил дело в Восточной столице (отрывок).

…Расскажем о том, как шли улаживать дело Лайбао и Лайван. С зарею выходили по чуть светлевшей тропе и шли на закате по темневшей пыли. Садились поесть лишь изголодавшись, принимались пить лишь изнывая от жажды. Ночевали под луной, под звездным небом, пока, наконец, не добрались до столицы.

Тут они остановились на постоялом дворе за воротами Долголетия. На другой день они отправились бродить по городу, прислушиваясь, о чем судачат, о чем шепчутся на улицах и в переулках. А толковали все об одном: вчера-де после допроса начальнику Военного ведомства Вану объявили Высочайший указ. Приговор ему будет утвержден осенью. Только разыскали еще не всех подчиненных, близких и родных командующего Яна, потому и приговор им пока не вынесен. Но теперь и до них, должно быть, черед дошел.

Тут слуги Симынь Цина взвалили на спину вьюки с подарками и поспешили к Цай Цзину. Бывать у него по делу им приходилось не раз, и дорога была знакомая. У самого особняка под аркой на улице Драконовой Доблести они остановились понаблюдать, вскоре увидели человека в синем, который вышел из ворот и поспешил на восток. В нем Лайбао сразу узнал управителя Яна – родственника командующего Ян Цзяня. Лайбао чуть не окликнул Яна, да вовремя вспомнил наказ хозяина и удержался. Выждав пока Ян прошел, они не торопясь подошли к дому, и привратник протянул:

– Слушаю вас!

– Дома ли его