Величие. Книга 2 - Мария Тиамат

– Очень интересная особа, – пояснил Пьерше. – Княгиня Дженвелья Силевирт. Если обратите внимание, группа нордов чуть поодаль – крайний справа сухощавый мужчина в зелёном пиджаке, с золотой цепочкой – это её муж, Меркред. Талантливый делец, ужасно богатый владелец ткацких мануфактур, из новоявленных баронов. В Белой империи, поскольку Дар переходит к наследнику Табриессов вне зависимости от его пола, издревле правили и императоры, и императрицы. Поэтому в вопросах наследования и сохранения статуса нордианки всегда были свободнее, чем женщины иных стран. Благодаря женитьбе на Дженвелье Меркред сумел купить титул князя и получил доступ в высшее общество. И число таких, как он, день ото дня растёт.

– Как же она согласилась на брак, если настолько знатнее его? – изумилась Шиа.

– Её семья в своё время резко обеднела, оказавшись на грани нищеты. Ходят слухи, что её дедушка промотал состояние на любовниц, – пояснила Сепиру. – Дженвелья сама проявила инициативу в знакомстве с Меркредом на одной из торговых выставок. А выйдя замуж, сумела выкупить один из винодельных заводов, которыми раньше владела её семья, и теперь ведёт дела лично. И не без успеха. Вина, между прочим, продаёт и ко двору. Для старых и знатных семей, не утративших влияния, вроде Брунгервильссов и Мешерие, такие, как Дженвелья, всё равно уже аристократы второго сорта. Они не принимают никого снаружи. Но те, у кого иной взгляд на вещи, – те заинтересованы в дружбе с Силевиртами, поскольку видят в них свежее дыхание на старом болоте.

– Одним словом, будет неплохо, если вы подружитесь с Дженвельей, – закончил Пьерше. – Она жена одного из виднейших финансистов столицы и тоже обладает шармом. А ещё она популярна.

– О чём с ней можно заговорить? – Шиа задумчиво кивнула, понимая, к чему он ведёт.

– О, она очень деятельная: поддерживает сиротский приют, постоянно собирает у себя неравнодушных к благотворительности дам.

Даже издалека Дженвелья производила сильное впечатление – искренностью, которой не хватало остальным гостям. И становилось понятно, почему до сих пор Шиа с ней не пересекалась: никому в голову не приходило знакомить эльфийку с низшей кастой высшего света. Это было всё равно что признаться в дурном вкусе.

– А это кто? – Шиа указала на мощного, мужественного вида норда: тяжёлый, покрытый жёсткой щетиной подбородок, крепкие, как сосновые стволы, ноги и руки, быстрые смеющиеся глаза.

Он уверенно рассказывал что-то группе собравшихся вокруг него слушателей, и, судя по всему, его речь вызывала восхищение. Одеждой мужчина тоже выделялся среди прочих: камзол, пусть и здешнего кроя, был сшит из ткани с крупными узорами в виде парящих птиц, каких Шиа ещё нигде не видела, а запястье украшал браслет из медных звеньев.

– Женвиль Щенг, авантюрист и путешественник. От одного перечисления мест, где он побывал, кружится голова: сражался с кобольдами на южном материке, искал проводника среди дворфов, чтобы посмотреть на диких драконов, а последние два года пропадал на Неизведанных островах. Во всех салонах его рассказы производят фурор. Так что, как видите, не зря его пригласили на бал: отлично развлекает публику.

– Смотри, смотри: это же Иверт Нуршенг! – азартно прошептала Сепиру. – Чуть ли не в рот Женвилю заглядывает.

– Это тот, о котором упоминали на вечеринке? Который устроил погром? – встрепенулась эльфийка.

– Да, он самый, – кивнул Пьерше. – Вертится вокруг Щенга – разве что хвостом не виляет. Надо же, оказывается, его интересует что-то ещё, кроме выпивки и дорогих аксессуаров!

Шиа присмотрелась к симпатичному норду с волевыми чертами лица и пушком над губой. Одет он был франтовато, тут и там блистая золотым шитьём и шелками, но взгляд его, вопреки молве, не выражал нахальства. Устремлённый на путешественника, он был сейчас исполнен того живого, детского огня, который свидетельствует о юности и чистоте души.

Выразить своё мнение Шиа не успела: ей показалось, что вдалеке мелькнула Геасфель вместе с послом Кариэлинем. Бедная сестрёнка! Они не виделись уже три недели и сегодня даже не поздоровались, но Шиа изо всех сил избегала встречи с соотечественниками. Слава ангелам, Геасфель, похоже, всё понимала. Ничего, лучше она навестит её и Рогеаль на выходных. Ненадолго, правда – с собственными занятиями и дрессировками волка у Шиа оставалось совсем немного свободного времени. А ещё ведь есть Аурелий!

– Я как-то раз слышала от Арэйсу, есть мнение, что лучше Белой империи завязать дружбу с Королевствами людей вместо того, чтобы заступаться за Приморскую Республику, – затронула Шиа новую тему.

– Дружба – это мягко сказано, – усмехнулся Пьерше. – Некоторые, например, князь Мешерие, считают, что с Королевствами можно заигрывать, но лишь для того, чтобы потом их подчинить. Мы помним историю, помним, как люди жестоко обошлись с нами. И среди нас есть те, кто по-прежнему смотрит на людей, как на низшую расу. Время безусловно удобное: Королевства слабы, только Десятое представляет из себя силу. Другого такого шанса в истории может и не быть.

– Аурелий считает людей братским народом. Я думаю, это хорошо: противоборство с людьми могло бы спровоцировать всплеск националистических настроений… эльфийка на троне стала бы неуместна.

– Да, верно. Поэтому вам не стоит беспокоиться. Хотя я отчасти понимаю и эту точку зрения: у людей более плодородные земли, лучше климат… Мы могли бы объединиться с дроу и поддерживать друг друга. Каждый завоевал бы свой кусок земли, и вместе мы смогли бы дать отпор прочим странам. Жизненный путь никогда не бывает прямым, на нём всегда есть развилки. И нельзя знать наверняка, какой выбор лучше. Ты просто… выбираешь, – философски пожал плечами Пьерше.

– Но вы лично тоже выбрали защищать Приморскую Республику. Почему? – проницательно заметила Шиа, не обманувшись пространными изречениями. – Вы действительно считаете своим долгом оберегать слабых? Или это просто более удобный политический вектор?

– Знаете, тут сложно дать однозначный ответ, – рассмеялся министр. – С одной стороны, решая помочь Республике, мы преследуем серьёзную экономическую выгоду: льготный выход в Торговое море. Этот куш не менее ценный, чем плодородные земли. Однако существуют ценности ещё и на нематериальном уровне, которые мы отстаиваем, помогая Приморской Республике: её стремление иметь голос и право на самоопределение. Наши предки тоже проливали кровь, чтобы Белая империя обрела суверенитет. И в этом историческом аспекте наши страны похожи. Такое решение и для народа понятнее, и нам позволяет придерживаться выбранного образа.

– Кроме того, в случае полного подчинения людей мы заходим в тыл фавнам и кентаврам, – подала голос Сепиру. – А они на это точно прореагируют. Фавнам, которые идут в напряжённом соперничестве с островными эльфами, не нужно под боком