Разрушительная литература. Проклятые и одаренные - Олеся Александровна Карпачева-Серая

женскую психиатрическую клинику Твикенхем. Главными предписаниями были покой и свежий воздух: нельзя писать, нельзя читать, нельзя гостей, солнечный свет тоже нельзя. Она проводит дни в затемненной комнате. Ее также насильно кормят – идея справиться с ее анорексией. Вирджиния злится на всех вокруг, включая, разумеется, Ванессу, которая настояла на врачебной помощи.

После смерти Тоби от тифа Ванесса вышла замуж, и в 1911 году Вирджиния и Адриан переехали в другой дом, а одну из комнат сдали Леонарду Вулфу, вернувшемуся с госслужбы на Цейлоне. Леонард и Вирджиния были знакомы уже несколько лет, но в этот период они сближаются и начинают много общаться.

1912 год, конец января – начало февраля Вирджиния снова провела в лечебнице из-за очередного обострения. 5 марта 1912 года она писала Вулфу: «Расскажу Вам потрясающие истории о душевнобольных. Кстати, они избрали меня своим Королем. В этом нет никаких сомнений. Я собрала совет и сделала заявление о христианстве. Были у меня и другие приключения и несчастья… Я избегала и любви, и ненависти. Сейчас я чувствую себя очень спокойной, у меня ясная голова, и я передвигаюсь неторопливо, как огромные, великолепные хищные кошки в зоопарке»[192]. На первый взгляд это кажется литературой, очередной фантазией, которыми так славилась Джинни (как ее звали близкие). Наверное, так это себе и объяснил влюбленный Леонард. В январе 1912 года он сделал Вирджинии предложение, которое она приняла в мае. В свадебное путешествие она взяла с собой «Преступление и наказание» Ф.М. Достоевского.

По возвращении Вулфы, со слов Ванессы, «выглядели счастливыми». Леонард в некотором недоумении упоминает Ванессе физическую холодность Вирджинии. Примерно тогда же он начинает понимать, насколько она больна, и вскоре становится свидетелем ее следующего срыва.

Но пока Вирджиния и Леонард решают на семейном совете основать собственное издательство. Вложение – покупка маленького печатного станка – составило 40 фунтов при годовом доходе в 400 фунтов. Довольно ощутимая для них трата, но все еще возможная, чтобы осуществить свою мечту. Проект не был бизнесом в чистом виде, и издательство для них, людей слова, означало некоторую независимость, возможность печатать то, что захотят, от собственных рукописей до книг, которые они считали важными для современной литературы. В собственном издательстве им приходится работать на печатном станке, создавая книги буквально своими руками. И по факту производство книг оказалось не таким уж простым и легким делом. «Как ухудшился мой почерк! Еще одна жертва “Хогарт-пресс”», – констатирует Вирджиния в дневнике 22 сентября 1925 года. И вместе с тем: «Я единственная женщина в Англии, которая имеет возможность писать то, что хочет. Другие должны думать о сериях и редакторах»[193].

С этого момента на тиражах значится: «Отпечатано Леонардом и Вирджинией Вулф в “Хогарт-пресс”, Ричмонд». И первые книги, вышедшие в «Хогарт-пресс», – их собственные рассказы (тиражом 150 экз.), поэтический сборник «Бесплодная земля» Томаса Элиота, Кэтрин Менсфилд, Эдвард Морган Форстер и русские авторы. Вирджиния много внимания уделяла русской литературе, особенно отмечала Толстого, Чехова, Достоевского; в «Хогарт-пресс» они печатают произведения Бунина, Горького, Брюсова. Ее интерес приводит к тому, что Вирджиния начинает брать уроки русского языка. Она оставляет запись в дневнике 1 марта 1921 года: «Полчаса надо будет потратить на занятие русским. <..> занятие писательством требует серьезного напряжения ума, правда, не такого интенсивного, как изучение русского»[194].

Леонард Вулф

В предсмертной записке Вирджиния написала Леонарду: «Ты подарил мне счастье, больше которого не бывает. Ты был для меня всем, всем во всех смыслах». Для Вирджинии Леонард был другом, мужем, партнером по бизнесу и, самое важное, во многом единственным прибежищем в ее болезни. Сложно представить, сколько терпения и сил понадобилось ему, чтобы много лет сохранять присутствие духа и окружать Вирджинию своей заботой и поддержкой, несмотря на периоды беспросветного отчаяния во время приступов ее болезни.

В 1913 году, вскоре после замужества, случился один из самых тяжелых эпизодов ее болезни. Сказалось начало Первой мировой войны и завершение работы над романом «По морю прочь» – бесконечные правки, переписывания, страх, что книга никому не понравится и станет предметом насмешек, что она мошенница и самозванец. Леонард пишет в дневнике:

«10 сент. видел В. утром; говорила со мной.

11 сент. В. в полном сознании. Даже в оч. хор. Настроении.

13 сент. Оч. весела. Вечером тоже.

14 сент. Оч. спокойна и весела. С 6 до 7:30 сначала волновалась.

15 сент. С В. утром; говорили днем. После ужина в хор. настроении.

16 сент. Вечером довольно весела. Ночь неважная.

17 сент. После чая оч. волнуется. Ночь плохая.

18 сент. Гулял с В. в сквере. Подавлена, оч. волнуется. Спала оч. плохо.

19 сент. Оч. волнуется, плохая ночь.

20 сент. На машине с сиделкой и В. в Далингридж. Оч. плохая ночь.

21 сент. Оч. возбуждена и взволнована. Отказывается принимать пищу. Плохая ночь»[195].

Ей стало лучше, когда роман вышел и отзывы оказались позитивными. Однако новый эпизод болезни произошел уже в феврале 1915-го. Ванесса в письме другу блумсберийцу Роджеру Фраю 27 мая 1915 года признается: «Вчера видела Вулфа <..> у Вирджинии день на день не приходится: то она разумна, а то выходит из себя, и с ней трудно. Приходится терпеть <..> Сам Вулф находится в таком состоянии, когда ему уже безразлично, что происходит, и это производит довольно тягостное впечатление»[196]. Вирджиния злилась: «Леонард сделал из меня коматозного инвалида». А Леонард, пытаясь следовать рекомендациям известных психиатров, всеми способами стремился отгородить ее от жизни, чтобы не вызывать перевозбуждения психики, одной из рекомендаций был и регламентированный распорядок дня: ежедневные прогулки, еда по часам, отход ко сну в одно и то же время после стакана молока на ночь.

Также по медицинским показаниям Вирджинии рекомендовали жить в сельской местности, а не в большом городе. В 1919 году они купили небольшое поместье Монкс-хаус. Со временем расширили участок, чтобы сохранить вид на гору, который нравился Вирджинии, сделали двухэтажную пристройку и стали часто и надолго приезжать сюда из Лондона. В 1940 году, после того как их дом в Лондоне был разрушен после авианалета, они полностью перебрались в Монкс-хаус.

В Монкс-хаусе Вирджиния написала: «Миссис Дэллоуэй», «На маяк», «Орландо», «Волны». Сюда часто приезжали их друзья, включая и блумсберийский круг.

Вирджиния пишет «Миссис Дэллоуэй» в 1925 году. В этом тексте больше, чем в других, заметен прием импрессионистской живописи, который она переносит в литературу. Основной принцип этого художественного подхода в игре света и тени, что придает изображению неуловимое мерцание и при этом неточность, незавершенность неуверенность. Конструирующий элемент повествования – Лондон, город, который Вирджиния любила и хорошо знала, в романе он похож на