Разрушительная литература. Проклятые и одаренные - Олеся Александровна Карпачева-Серая

мыслями. Во времена Вирджинии Вулф медикаментозного лечения биполярного расстройства не существовало, и врачи прописывали полный покой, что помогало в очень незначительной степени, так как требовало много терпения от пациента, а этого как раз не было вовсе. Люди, страдающие биполярным расстройством, практически не имели помощи, кроме поддержки семьи, если она у них была. Поэтому муж Вирджинии Леонард был не только ее мужем, другом и партнером по издательскому бизнесу, но и бдительной строгой сиделкой, годами тревожно отслеживающим первые признаки очередного приступа, чтобы успеть его предотвратить или хоть как-то минимизировать.

Вирджиния Вулф покончила с собой в возрасте 59 лет в марте 1941 года. Имея дело с самоубийством, логично искать его причины. Но в случае в Вирджинией важнее не почему она покончила с собой – причин на тот момент в ее жизни было предостаточно, а почему она так долго держалась. Да и 59 лет – не тот возраст, когда по статистике чаще всего совершаются самоубийства, это скорее спокойная зрелость, размеренная жизнь, чуждая драм.

Борхес как-то сказал: «…всеведущий сочинитель мог бы нанизывать себе многочисленные и даже неисчислимые биографии человека, ни в чем не повторяющие друг друга, а читатель проглотил бы не одну дюжину, пока догадался, что речь в них идет о том же самом герое»[167]. Так и Вирджиния Вулф, если воспользоваться методом Борхеса, в своих ипостасях не похожа на саму себя: известная писательница, феминистка, сноб, жертва насилия в детстве, участница богемного литературно-философского кружка Блумсбери, пациентка с биполярным расстройством, издательница современной (в том числе русской) прозы, самоубийца. Гермиона Ли пишет: «Вирджиния Вулф в девичестве – мисс Стивен. Вирджиния Вулф пережила сексуальное насилие в детстве. Была ли Вирджиния душевно нездорова? Была ли она безумна? Сама Вирджиния говорила: “Если у жизни есть основа – это память”. Или: еще одна книга про Блумсбери…»[168] Была ли она снобом? Была ли она действительно жертвой насилия в детстве? Что за психическое нездоровье, которое преследовало ее всю жизнь? И какие найти слова – чтобы описать ее состояние – в спектре между «душевно нездорова» и «безумна»? Был ли Леонард хорошим мужем или, наоборот, властным и контролирующим партнером? За каждым из этих вопросов – своя история.

Мисс Стивен

Вирджиния Вулф, в девичестве Аделин Вирджиния Стивен, родилась в 1882 году. Стивены принадлежали к английской прослойке высшего среднего класса, респектабельной, рафинированной и интеллектуальной. Отец Вирджинии сэр Лесли Стивен был известным викторианским писателем, историком, атеистом, вольнодумцем, философом, альпинистом, первым покорившим несколько вершин в Альпах. Среди его друзей были такие именитые викторианцы, как Джордж Мередит, Теннисон, Мэтью Арнольд, Томас Гарди, Генри Джеймс. В первом браке Лесли Стивен был женат на младшей дочери Теккерея, Гарриет Мириэм. Она умерла в молодом возрасте, в 1878 году. И Лесли Стивен женился второй раз, на близкой подруге Гарриет – Джулии Дакуорт, в девичестве Джексон, будущей матери Вирджинии.

Джулия Джексон происходила из родовитой семьи, родилась в Калькутте, вскоре семья переехала в Англию. Одна ее родная тетя – Джулия-Маргарет Камерон – была известным фотографом и сделала портреты многих выдающихся людей викторианской эпохи – от Теннисона и Дарвина до Браунинга и Лонгфелло. Вторая была замужем за графом Сомерсом. Cама Джулия в молодости cлавилась необычной красотой и в том числе была моделью художников-прерафаэлитов Эдварда Берн-Джонса и Джорджа Фредерика Уоттса.

Многие известные люди, интеллектуалы, художники и писатели того времени, были частыми гостями Стивенов в доме на Гайд Парк Гейт, 22, в Кенсингтоне, Лондон.

В семье было много детей – у Джулии от первого брака были двое сыновей и дочь: Джордж, Стелла и Джеральд, и следом в браке со Стивеном родились Ванесса, Вирджиния, Тоби и Эдриан. У Лэсли Стивена была совместная дочь от Минни Теккерей – Лора, из-за ментального состояния ее в возрасте девяти лет поместили в лечебницу. Стивен Лесли был старше второй жены на 14 лет. Семья выглядела вполне счастливой, талантливые и красивые дети, старшие поддерживают младших, комфортный большой дом, целый штат прислуги, престижный район. Джулия руководила их бытом как церемониймейстер, точно знающий регламент любого семейного события, от обычного завтрака до официального приема. Она была центром, вокруг которого вращалась вся солнечная система их детского бытия, раз и навсегда заведенный порядок, походы в гости и приемы, семейные обеды, интеллектуальная работа отца, учеба детей, игры, пикники, летний отдых на море, ловля мотыльков, детская домашняя газета, симпатичные мелочи, которые как будто сами собой собирались в уютный мирок, казалось, благодаря одному только присутствию матери. Джулия скоропостижно умерла от гриппа в мае 1895 года. Ничто больше не было как прежде. Смерть матери тяжело сказалась на всех, и особенно на Вирджинии, вызвав первый тяжелый эпизод депрессии, что, видимо, было дебютом ее биполярного расстройства, после которого она долго восстанавливалась.

Детские воспоминания послужили Вирджинии материалом для создания ее автобиографического романа «На маяк». Летний домик семьи Рэмзи в романе, наполненный спокойствием и уютом, – аллюзия на Талланд Хаус в Корнуолле, где тоже был маяк и куда Стивены больше десяти лет уезжали на лето из Лондона. «На маяк» – это также роман-прощание с матерью и мучительное стремление собрать, сохранить всякую память о ней. Ванесса, прочитав «На маяк», пишет в письме Вирджинии 11 мая 1927 года: «Она (мать) у тебя словно бы восстала из мертвых, отчего при чтении меня не покидало тягостное, какое-то болезненное чувство»[169]. Портрет матери в романе Вирджиния создает в свойственном ей стиле – с одной стороны, набрасывает все новые, как будто «уточняющие», детали характера Джулии (в романе – миссис Рэмзи), но сам образ матери остается ненадежным, зыбким, как отражение в воде. «У природы немного такой глины, – как-то сказал мистер Бэнкс, слушая ее [миссис Рэмзи] голос по телефону и удивительно умиляясь, хотя она всего-навсего ему объясняла расписание поездов, – из какой она лепила вас»[170]. «А если судить о ее женском характере, остается в ней допустить некую особенность, странность; предложить подспудное побуждение отринуть свою царственность, словно ей надоела ее красота и все, что ей вечно поют, а ей хочется быть как все – незаметной»[171].

И сквозь внешнюю броню благопристойности все больше проступает другая миссис Рэмзи – уставшая женщина, которая всеми силами пытается удержать порядок в семье, в доме, в жизни, и понимает, что это, в сущности, задача невыполнимая. И смерть миссис Рэмзи в романе описана одной строчкой, как будто Вирджиния хочет подчеркнуть всю малость человеческой жизни, был человек – и нет человека, вся эта деятельная