Путь Наставника - Игорь Ан

В топках всех четырёх котлов полыхал огонь — ярко и ровно. Жарко. Так жарко, что я на миг замер на пороге. После ледяного ветра снаружи и общей подавленности, здесь, казалось, был «Ташкент». Я потёр щёки, привыкая к духоте, но через несколько шагов понял, что не так уж здесь и жарко, всё дело в резкой смене температуры. После уличного холода даже такое тепло требовало снять куртку. Я расстегнулся.

Окна были заколочены досками, щели забиты тряпьём. Ни один луч света не просачивался наружу. Кость готовился основательно. С моего последнего посещения этого места оно прилично изменилось. Наверное, Кость хотел, чтобы никто не видел и не слышал, что будет происходить внутри. А может, просто маскировался.

Народу было много. Я насчитал почти два десятка подростков — кто-то сидел на корточках у стен, кто-то стоял, опершись о колонны, кто-то толпился в проходах. Узнавал лица тех, кого видел в первую ночь.

Но были и незнакомцы.

Неужели в первую ночь в котельной были не все? Я присмотрелся. Что-то мне в их поведении казалось странным.

Трое у дальней стены, двое у входа, ещё несколько растворились в толпе. Но держались они как-то обособленно. С ними никто не разговаривал, старались даже стоять подальше. Это бросалось в глаза. Особенно в сравнении с тем, как жались друг к другу знакомые мне котельники.

Чужаки? Мостовики? Похоже на то. Неужели пришли за своим, за Куцым? Кость ведь обещал не выносить сор из избы до поры до времени. Значит, соврал. Значит, сразу планировал сдать Куцего. Я усмехнулся. Чуйка не подвела. Не зря запретил Куцему идти сюда.

Кость стоял в центре, между котлами. Руки скрещены на груди, ноги на ширине плеч. Поза хозяина. Взгляд — поверх голов, вдаль, будто он уже знал, чем всё кончится, и ждал только финала.

Поодаль в тени маячил Бивень. Я заметил следы на его лице — синяк под глазом, ссадину на скуле, разбитую губу. Свежие. Похоже, разговор у него с Костью состоялся серьёзный. Понятно, почему не пришёл сам назначать стрелку.

— Огрызок, — Кость не поздоровался. Он даже не посмотрел на меня. Просто произнёс в сторону. — Где черныш?

— Занят делами, — ответил я. — Говорить будем только мы.

Толпа зашумела. Кто-то свистнул, кто-то хмыкнул.

Кость скривился, поджал губы, сплюнул на бетонный пол. Я ждал, что он начнёт спорить, но он только кивнул и мельком глянул на троицу у стены.

— Хорошо. Пусть так.

Он сделал шаг вперёд, в мою сторону.

— У меня и тебе есть что высказать. Непослушание, — начал Кость, ткнув мою сторону длинным узловатым пальцем. — Нарушение прямого приказа, — он стал считать на пальцах и загнул уже два. — И самовольная смена места промысла.

Кость загнул третий палец.

— Нападение на одного из своих. На Бивня. На того, кто стоит выше тебя!

Он повысил голос. Толпа загудела.

— За такое полагается изгнание! Понимаешь, что это значит?

Толпа зашумела.

Похоже, Кость намекал, что в одиночку я не выживу. Что ж, это его право так думать. Он поднял руку, и гул стих.

— Но ты, Огрызок, слишком сильно зарвался. Теперь тебя стоит проучить.

Он повернулся к Бивню, стоящему в тени.

— У Бивня к тебе претензии. Не так ли, Бивень? — тот промолчал. — Не на словах претензии — на деле. Так что вы с ним выясните, кто прав. И как повелось уже очень давно, прав тот, кто сможет доказать это кулаками!

Кость вскинул кулаки вверх. Толпа взорвалась.

— Бой! — закричали со всех сторон. — Бой! Бой!

Я слышал в этом гомоне и отдельные голоса. Кто-то подначивал, кто-то требовал крови. Мостовики, похоже, старались громче всех. По крайней мере, я видел, что незнакомые мне люди ходят среди подростков и толкают их, кричат вместе с ними, подбадривая, подзадоривая. Как же тут всё интересно устроено. Я даже звездой себя почувствовал, что ради меня так расстарались. Это ж надо такое устроить.

Кость улыбался. Он добился своего — завёл толпу. Шоумен хренов. Болтология сплошная.

Я посмотрел на Бивня. Тот стоял в тени, опустив руки вдоль тела, стряхивал их время от времени, но не рвался в драку. Взгляд у него был не злой, скорее озадаченный. Он смотрел на Кость, на меня, на толпу — и я видел, как он хмурится, как едва заметно качает головой.

Толпа расступилась, образовав пустоту в центре. Круг, ограниченный топками горящих котлов. Подсветка, как на сцене. Кость умел ставить шоу.

— Выходи, Бивень, — крикнул Кость. — Покажи, как надо отвечать за свои обиды.

Бивень не двинулся.

— Выходи, тебе говорят! — Кость повысил голос, и в нём прорезались металлические нотки.

Бивень шагнул в круг света.

Я оглядел его — без куртки, в свободных штанах и обтягивающей кофте. Ничто не мешало драться. Подготовился. Но взгляд — потухший, не боевой. Он явно не хотел этого.

Мы встретились глазами. Бивень отвёл взгляд.

— А за что мы должны драться? — спросил я громко, чтобы слышали все. — Если это обида Бивня — я готов извиниться перед ним. Прямо сейчас. При всех.

Толпа затихла.

— Я действовал в интересах защиты своего человека. Не причинил увечий. Сразу объяснил своё поведение. За мной нет косяка. Всё сделал по понятиям.

Кость скривился. Я видел, как он дёрнул щекой, как сжал кулаки.

— Что ты несёшь, Огрызок⁈ Какой ещё человек? Черныш? Предатель, который едва не сдал всех наших товарищей?

— Наших? — притворно удивился я.

— Неважно, — сказал Кость, повышая голос. — Речь сейчас вообще не о нём, — он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. Похоже, я немного сбил его речь, и теперь приходилось снова настраиваться. — Речь о Бивне. Бивень — авторитет!

Кость замолчал, давая толпе переварить.

Ох и оратор! Реально разошёлся не на шутку. В первый раз я не заметил за ним таких талантов, а зря, наверное. Мог бы сразу понять, с кем имею дело. Но ничего. Пока я просто слушал. Все эти слова — прелюдия. Я прекрасно это понимал, он пока ещё разогревал толпу. Интересно, на что напирать будет?

— Нападение на него — это бунт.

А! Вот оно что. Я про себя усмехнулся.

— А бунт нужно пресекать! — вот теперь, Кость снова оседлал своего конька. Это было видно по довольному взгляду и дерзкому оскалу. Теперь он почти кричал. — Пресекать жёстко и на самом корню! Потому что, если кто-то вздумает бунтовать, пострадают все. Если кто-то пойдёт не туда, куда нужно, не станет слушать приказов, забьёт на уважение к старшим — всё рухнет! Наша скромная компания попросту развалится! Мы не сможем ничего