Бастард Александра. Том 4 - Дмитрий Анатолиевич Емельянов

Сегодня с рассветом, когда мой флот огибал мыс Каргея (Гата), я еще не был на все сто процентов уверен в том, что Менелай решится на генеральное сражение, но уже к обеду, увидев сотни выстроенных к бою кораблей противника, выдохнул с облегчением.

Битва — это то, чего я хотел, и в тот момент, наверное, почувствовал то же, что и Ганнибал в день, когда консул Варрон вывел римские легионы на поле боя под Каннами. Чем бы ни закончился предстоящий бой, вариант с изматывающей осадой города и потерей времени для меня был всё равно хуже.

Солнце почти в зените и давит совсем не осенним жаром. Хорошо хоть легкий бриз с северо-востока накатывается освежающими волнами. Кстати, на этот бриз у меня большие планы, потому-то мы и подходим к Саламиносу не утром, не вечером, а именно к полудню, когда направление ветра с моря на берег.

На глаз флот противника находится сейчас в тридцати стадиях (около 6000 м) от нас, и это значит, что уже пора перестраиваться из походного строя в боевой порядок.

Повернувшись к Аристолеону, отдаю команду о начале маневра. В ответ тут же завертелись колесики отлаженной системы. Сигнальщик на мачте четко замахал флагами, а с ближайших галер ему тут же подтвердили прием и дальнейшую передачу команды по цепочке.

Сигнал пролетел по кораблям флота, и эскадра немедленно начала перестраиваться из растянувшегося кильватерного строя в такие же, как у противника, четыре линии. На всё про всё, на вскидку, ушло около получаса, и вот Аристолеон уже докладывает о готовности к бою:

— Мой царь, твои корабли готовы к сражению!

Удовлетворенно кивнув, смотрю на приближающуюся вражескую армаду. Сейчас до нее около пяти стадий (1000 м), и уже можно хорошо разглядеть вражеские порядки. В центре сразу бросаются в глаза две здоровенные пентеры. Высокий борт и мощный носовой таран выгодно выделяют их из общего ряда кораблей. Рядом с ними идут самые крупные триеры, и уже одно это однозначно указывает на то, что наварх Поликлет собирается сделать ставку.

Я уже привык к тому, что этот век не балует разнообразием тактики. Принцип нынешних стратегов один: зачем менять то, что веками приносило победу? Вот и сейчас египетский наварх выбрал самый очевидный путь. У него есть две пентеры и около семидесяти триер. Этим ударным кулаком он собирается взломать центр и разорвать мой строй на две части, а уж затем добить разрозненные половины.

Такая тактика вполне очевидна, и едва я получил данные разведки о составе вражеского флота, как у меня не осталось ни капли сомнения, что Менелай и Поликлет будут придерживаться устоявшегося порядка вещей.

Поэтому вчера, когда все мои навархи собрались на военный совет, я представил им диспозицию на предстоящее сражение.

— Фосий и Лисанд! — Найдя их глазами, я поставил два маленьких кораблика на карту. — Вы со своими триерами займете центр.

— Ты, Пириам! — Перешел я к наварху бирем. — Пять своих кораблей передашь под командование Леонидоса, а сам с остальными встанешь на правом фланге, позади галер Эратиона.

Затем мой взгляд упал на наварха москитного флота Леонидоса.

— Ты со своими малышами займешь левый фланг между центром и берегом. Вперед выставишь пять бирем, что получишь от Пириама, но в бой не лезь. Твоя задача — лишь демонстрировать активность и не дать противнику просочиться нам в тыл вдоль берега.

Едва я взял паузу, как моя диспозиция уже вызвала вопросы Аристолеона.

— Мой царь, у Фосия и Лисандра по двадцать три триеры, а у Поликлета не меньше семидесяти, да две пентеры еще… Что, если он-таки прорвет наш центр⁈ Или того хуже, вдруг Поликлет сосредоточит главный удар на своем левом фланге? Не лучше убрать галеры Эратиона с правого крыла и отвести их в резерв, дабы прикрыть ими возможный прорыв противника там, где бы он ни случился.

Помню, эти слова заставили меня нахмуриться. Новые галеры с их катапультами на сегодня — самые ударные силы моего флота, и желание Аристолеона спрятать их в резерве показало мне непонимание им новой тактики.

Учитывая ценность этих кораблей, он хотел приберечь их для финального аккорда, совершенно упуская из виду, что такое использование полностью нивелирует все преимущества новых галер. Быстрые, маневренные, с дальнобойными катапультами, они в первую очередь предназначены для боя на дистанции, а не для таранного удара в сутолоке ближнего боя. Это как микроскопом орехи колоть: дорого и нерезультативно.

В одном только мысли Аристолеона совпадали с моими — подставлять новые галеры под лобовой удар вражеских пентер нельзя ни в коем случае. Поэтому вчера я не стал прилюдно устраивать разборку своему архинаварху, а еще раз указал всем на карту.

— Взгляните! Численный перевес на стороне противника. У него больше триер, а также есть еще две большие пентеры. Бирем у него тоже больше, так что, думаю, он соберет мощный кулак в центре и усилит свой левый фланг, тем самым постарается не только прорвать наш строй, но и обойти с морского фланга. Численное превосходство вполне позволяет ему это сделать. — Подвинув на карте вражеские кораблики соответственно сказанному, я обвел взглядом собравшихся. — Кто-нибудь из вас, будучи на месте Поликлета, поступил бы по-другому?

Несколько мгновений задумчивости, и я вижу, что каждый из навархов мысленно согласился со мной. Ответил за всех, вновь, Аристолеон.

— Да, такая тактика очевидна, и, честно говоря, я не вижу, что мы можем ей противопоставить, кроме стойкости, дисциплины и выучки наших экипажей. Поэтому я настаиваю на том, что уже высказал ранее. Наши триеры и биремы будут драться как львы, и к тому моменту, когда ударят галеры, противник будет измотан до предела. — Он сложил руки к груди и возвел глаза к небу. — А дальше уже наша судьба и исход сражения будут в руках Олимпийских богов.

Я выслушал позицию архинаварха до конца, не перебивая, но его слова меня не убедили. Моя тактика по-прежнему казалась мне более предпочтительной. Поэтому я вновь привлек внимание навархов к карте.

— Про стойкость и дисциплину полностью согласен с Аристолеоном, вот только считаю, что мы должны более эффективно использовать наши сильные стороны. — Взяв кораблик, символизирующий новые галеры, я подвинул его вперед. — Сосредоточим весь «огонь» на триерах левого фланга и обездвижим их. Горящие триеры первой линии приведут к сумятице идущих за ними бирем, а мы будем продолжать обстрел, пока всю эту горящую массу дневной бриз не погонит на