Бастард Александра. Том 4 - Дмитрий Анатолиевич Емельянов

На вскидку, до противника уже метров триста, и я оборачиваюсь к Аристолеону: мол, пора, но тот и сам всё видит. Ровно в этот же момент звучит его команда, и галера начинает табанить всеми веслами сразу. На марсе сигнальщик выдает команду «делай как я», и остальные галеры останавливаются вслед за «Тольмирос».

Теперь строй из одиннадцати галер застыл прямо напротив скопления из семнадцати бирем, и едва гребцы застопорили движение, как следует первый залп средними однолитровыми зарядами.

Катапульты одна за другой выкидывают медные шары в воздух, и тлеющие черным дымом фитили чертят по небу траектории их полета. Корабли противника еще не успели растянуться в линию, и залп ложится довольно кучно. Вспыхивают сразу не меньше семи бирем, и их экипажи, побросав весла, кидаются на тушение пожара. Смоленные корпуса плюс бензин составляют такую пожароопасную смесь, с которой справиться, ох как непросто. Остальные киприотские биремы вместо помощи шарахаются от своих горящих товарищей, как от чумных. Они все еще бестолково суетятся и не торопятся атаковать, не осознавая, что их единственное спасение — это стремительный бросок вперед и абордажный клинч.

Опытные «канониры» моих галер взводят катапульты с максимальной быстротой, и ко времени второго залпа противник только-только решается на атаку. Теперь строй вражеских бирем более разряжен, и шары с черными хвостами накрывают только три из них, но и этого хватает. Оставшиеся целыми корабли противника решают больше не искушать судьбу и, развернувшись на север, устремляются к спасительному аванпорту Саламиноса.

Я не даю команды их преследовать, пусть бегут. Моя цель сейчас — довершить начатое, и третий залп обрушивается на уже горящие корабли. Это ставит точку в борьбе их экипажей с пожаром, и те просто прыгают в воду, спасаясь от огня.

На дистанции стрельбы больше никого не осталось, и Аристолеон останавливает на мне вопросительный взгляд: мол, что дальше? Отвечаю ему ироничной усмешкой:

— А ничего! Просто подождем.

Тот недоуменно щурится, но я и не думаю разъяснять. Буквально через несколько мгновений опытному флотоводцу всё становится понятно самому. Чуть усилившийся дневной бриз медленно, но неуклонно гонит горящие корабли прямо на тот резерв противника, что еще не вступал в бой.

Проходит, на вскидку, еще минут десять-пятнадцать, и опасное сближение с огнем замечают и на триерах врага. Это мгновенно вызывает там паническую суету, и тогда я командую Аристолеону:

— Заходи им в тыл, но не торопись. Важно оставить «нашим друзьям» лазейку для «почетного» отступления.

Через пару минут все одиннадцать галер медленно тронулись вслед за дрейфующими кострами из кораблей противника, одновременно забирая к северу и обходя пылающее скопление.

Мой взгляд напряженно следит за происходящим, не теряя из виду того, что происходит в центре и у нас позади. Там по-прежнему идет яростная свалка, в кровавом пылу которой никто даже не заметил произошедшего. Центр и наш правый фланг рубится в абордажном бою с примерно равным по численности противником, а весь вражеский резерв, что уже должен был прийти на подмогу, теперь занят совсем другим. Там куда больше озабочены дрейфующим на них огнем, чем организацией атаки.

Что они думают, глядя на надвигающуюся опасность, мне примерно ясно. Их головы сейчас заняты только одним вопросом: в какую сторону уходить от огня? Позади свой москитный флот и берег. Туда уходить нельзя, да и плавучий костер движется именно в этом направлении. Направо вообще уходить некуда: там почти сразу же упрешься в мясорубку из своих и чужих кораблей. Остается только налево, на север! Там полно открытого пространства, а если что, то и защитные стены порта Саламинос совсем недалеко.

Правда, есть одна незадача — это будет считаться бегством с «поля боя» еще не проигранного сражения. У Союзного флота по-прежнему есть численное превосходство, и даже более того, ударный кулак их кораблей во главе с флагманской пентерой имеет успех и постепенно продавливает наш центр.

Традиционно в подобных сражениях с участием большого количества кораблей капитану каждого из них просто устанавливали место в общем строю, и этого бывает достаточно. Организация и тактика просты: построились, навалились изо всех сил и погнали врага. Пока корабль в общем строю, выбор у капитана невелик: держи линию и сражайся. А вот когда противник повержен и строй распался, то тогда уже каждый капитан сам определяет, что и когда ему предпринять. На это я и делаю ставку. Мой расчет держится на отсутствии у вражеского резерва общего командования и потери строя.

«Как только мы обойдем горящие дрейфующие корабли, — мысленно убеждаю самого себя, — то нас увидят с триер противника. Увидят не где-нибудь, а у себя в тылу! Первая реакция в таких случаях какая? Правильно: обошли — полундра! Без единого жесткого командования у кого-нибудь из капитанов нервы обязательно не выдержат, и он бросится уносить ноги».

Я понимаю: если хоть один из кораблей дрогнет, то общее бегство будет уже не остановить. Поэтому, едва черные корпуса вражеских триер показались из-за пелены дыма, я напряженно вглядываюсь в это скопище кораблей, пытаясь разглядеть потенциальную червоточину.

До противника сейчас не больше семи-восьми стадий (около полутора километров), и, несмотря на то, что мы движемся средним темпом, через десять-пятнадцать минут никакого иного выбора, кроме как принять бой, у вражеских капитанов уже не останется. Я это понимаю, моряки напротив тоже это понимают, и напряженное ожидание на той стороне, думаю, не меньше, чем у меня.

Я ставлю не на свою внезапную атаку, а на панику и бегство врага еще и потому, что у него около тридцати кораблей, а у меня только одиннадцать. Пусть что-то мы сожжем до столкновения, но все равно численное преимущество врага слишком велико, а значит, потери у нас будут немалые.

Я хочу минимизировать потери, поскольку понимаю: это сражение лишь прелюдия, а основная схватка еще впереди. Вот только нельзя допустить, чтобы противник даже заподозрил о таких мыслях, и потому мы уверенно идем на сближение. Пусть видят, что мы намерены взять их в кольцо и уничтожить. Наглость и уверенность играют нам в плюс, так же как и черный дым, застилающий полгоризонта. Он не дает врагу с полной уверенностью разглядеть нашу малочисленность и заставляет мандражировать: а вдруг там, в дыму, за нами идут еще корабли и скоро шанса спастись уже не будет?

Пять стадий до таранов первой вражеской линии. Все катапульты уже заряжены и ждут только команды. «Ворон» на каждой