Бои за Днепровские острова. Солдаты Отечества - Михаил Иванович Федоров

– Пауэрбанк сдох?

– Да. На третий день, на четвертый.

– И четыре дня в темноте?!

– Дня три точно. В абсолютной темноте.

– Не знаешь, что делать…

– Да нет, глаза привыкают.

– Различаешь?

– Не то что различаешь, там «блинчик» получился метра полтора на полтора.

– Крошечная каморка…

– А что тут, все на ощупь знаешь.

– Четыре дня в темноте… А вдруг там тупик?

Рядовой с позывным «Чика»:

– Я-то приблизительно знал, куда. Там получалось: копаю, копаю, чувствую, земля твердая, то есть не засыпало, а вглубь иду. Начинаю грести в другую сторону, где земля мягче. Все равно чувствуешь: вот это насыпало, а это слежалось…

– Тем более ножом, руками…

– Да хреново! Пальцы были все разбитые. Кисти потом сильно болели.

– И вот ты роешь, роешь. Уже и надежды никакой…

– Да было такое, что думаешь: конец. И воды нету, еда-то была. Были и бич-пакеты… А вот что воды не было, это очень сильно убивало… Без воды на шестой день уже все, обезвоживание. Уже сил не было.

– Мог замерзнуть…

– Нет, там же спальники.

– Небось, голова от голода кружилась?

Рядовой Степан:

– Не знаю, темнело ли в глазах, но голова кружилась… Из-за того ли, что без воды, очень хотелось спать. Получалось, я меньше копал, больше засыпал. Я там мог и не проснуться… И вот свет начал проявляться, уже щелочка пошла…

– Надо дорыть…

– С перекурами… Это было очень тяжело, но шло быстрее. На сон времени не было и не хотелось, – оживился Степан. – Уже быстрее бы докопать! Там уже по фигу на руки: больно, не больно. Уже на все наплевать. Нужно докопать.

– Сколько прокопал? – перебил я Степана.

– Лаз метра три, пять длиной…

– Дорога жизни, – вспомнил я дорогу спасения ленинградцев в блокаду города.

6. Только дойти…

– И вот ты вылез…

Рядовой с позывным «Чика»:

– Когда выкопался, полчаса посидел и думал: побегу, где-нибудь шли, сбросили рюкзак, там воду найду, попью и все. Первая моя мысль была: «Попить воды». Найти рюкзак. Либо «двухсотый» лежит с рюкзаком, посмотреть у него в рюкзаке воды. Или просто валяется где-нибудь баклажка с водой. Уже бронежилет я снял, без бронежилета был, без каски, и без всего. Я не мог бежать. Я просто шел пешком. Около полутора километров.

– Днем?

– Если посчитать, сколько времени я шел, а пришел я к обеду, то выкопался утром…

– А куда идти? Тоже вопрос…

– Там одна тропинка, других тропинок нету.

– А вот ты выбрался из блиндажа, что вокруг?

– Вокруг никого! Только «двести» лежат. Пошел в сторону, где знаю, что стоят мои или хотя бы стоят наши…

– В сторону эвакуации?

– Да, откуда заходили. И шел. Слышу, что надо мной летают «птички». А они летают, и я не знаю, это наши или не наши. Мне просто… Я не мог бежать, я не мог… Я ничего не мог, у меня не было сил абсолютно… Мне уже было по барабану, что со мной произойдет… Я шел на автомате. Целенаправленно, куда мне надо. Но ни миномет не стрелял, ни «птица» ничего не сбросила. Может быть, это наши были.

– И теперь не замерз?

– Я же говорю, грязь была, снега не было…

– Идешь… Кого встретил?

– «Двести» лежали. То есть наши.

– Где-то набрал воды.

– Взял баклажку, я ее выпил сразу залпом. Хотя знал, что этого делать нельзя. После того, как организм высох, и столько воды много…

– Есть много тоже нельзя, если голодал долго…

Степан:

– Да, ни есть, ни пить много нельзя… Я выпил баклажку за два раза. Нашел у «двухсотого». Пачку сигарет взял и баклажку воды. Шел дальше, выпил полбаклажки, закурил сигарету. Как шел, курил сигарету и дальше шел. Как раз тогда у меня очень сильно закружилась голова. Потому что долго не курил…

– А в блиндаже курил?

– Там были сигареты, но я их выкурил. Может, там еще были. А это у «двухсотого» в рюкзаке сигареты и вода. Я взял баклажку воды, там блок сигарет валялся, взял пачку, – повторялся Степан, волнуясь. – Шел, пил. Покурил, допил эту баклажку…

– Идешь как не в себе, немытый…

Степан:

– Абсолютно. Была только одна мысль – дойти… Но там еще, это я по лесополке шел. По лесополосе. Дошел до краю, надо было перебежать поле метров двести. Открытое. Я также не бежал, я просто шел по этой тропе.

– Состояние понятное: изможден…

– Перед тем как перебежать поле, я сел на пенек минуты на две, на три. Посидел, отдохнул. Попытался бежать, не получилось. Пошел пешком. Прошел поле. Опять же слышал «птиц», но опять не было ни прилетов, ни выстрелов. Ничего не было. Дошел до нашей первой точки. Там сидели «четыре восемь восемь». Попросил у них воды…

– Ты заходишь к ним… Они на тебя…

– Первый вопрос: «Ты кто?» Автомат наставили. Я: «Два пять два». Они: «А, два пять два. Откуда?» Я говорю: «Капец. Восемь дней был под землей». Я не знаю, поверили или нет, но лица удивленные. Я говорю: «Дайте воды попить». Сказали: у них нету. Я пошел дальше. Потом смотрю, половина позиций, какие были, уже сгоревшие. Уже на закрепе половина позиций разбиты. Я еще думаю: «Идти – не идти, нам там отдали пару блиндажей, чтоб мы там скооперировались». Нет, дошел дотуда. Пацаны были в шоке. Обалдели, когда меня увидели. С того света вернулся!

– Какие тебя знали?

– Какие именно меня знали… «“Чика”, ты че, живой… Ты откуда?»…

– Вопрос до слез… Еще бы, пропал, и нет восемь дней.

Степан:

– «Да, живой. Дайте воды». Дали воды. Я, наверное вторую баклажку саданул. Они мне шоколадок насовали: на, сладкого поешь. Потом в рацию крикнули: «“Чика” пришел»… Там уже и наши, и не наши. Я поинтересовался, пацаны говорят: наши и горевших вынесли; «Баба-Яга» все «блинчики», пока я откапывался, все повзрывала. Прямо за эти дни. И потом мне «Пыж» говорит: там наших половина «триста» и «двести». Нас тридцать пять человек заходило, офицеров никого, кроме замполита, не осталось. Один замполит офицер, остальные все рядовые.

Бойцы с позывными «Пыж» и «Чика»

Степана звали на поверку.

Мы шли к лечебному корпусу.

– Что дальше?

Рядовой с позывным «Чика»:

– Как что? Нас пополнили, и мы потом еще раз заходили. Закрепились на этих позициях. Отстояли свое, потом нас пришли и сменили… И уже не было снега, чтобы растопить для воды, не было воды, воду приносили. Грязь была… Потом были на Площанке. В Нововодяном. Штурмовали, и прилетела мина. 120-мм миномет. Семь