Пятнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

Коська хотел домой уже подниматься, но князь и бояре не уходили пока. Словно и не ругались сейчас Дмитрий Донской продолжил.

— Литвин, мне Дмитррий Михайлович божился, что рручницы твои пррямо чудо-орружие. Обещал мне показать. А нет как нет, только бояррин Бобррок и видел.

— Так готовил я всё к показу. Боялся напортачить… м… неправильно заряд рассчитать. Всё, теперь всё готово, хоть завтра могу показать, если Дмитрий Михайлович зелье пороховое выделит, — обрадовался резкой перемене темы Касьян. Вот только врагов в виде клана бояр Вельяминовых ему и не хватает в жизни для полного счастья. Только с Боброком после того представления с монетой наладились отношения, теперь вот Вельяминовы, как бы и не более близкие к великому князю люди.

Событие шестьдесят девятое

Человек ведь хочет всё быстро получить. Обязательно ему надо «По щучьему веленью». Бамс, и всё готово. А на самом деле всё желаемое может неделями тебя за ширмой дожидаться. Вот Коське арбалеты хочется быстрее, а у Игната, который всё хотел, как лучше, сделать, плавка не задалась. Под печи протёк и пришлось процесс останавливать. Все формы выбили при этом, их оставлять нельзя. Отсыреют. Теперь неделю новую печь будут возводить. И формовать опя заново. С тем ли старанием подойдут?

Хотел быстро Коська испорченный порох получить, чтобы руку, так сказать, набить и попробовать уже из земли из конюшен и коровников селитру делать. И очередной облом. Князь Дмитрий Иванович оказался тем ещё параноиком. Нет, может шизофреником с параноидным синдромом он и не был, но мнительным точно был, а потому велел для Коськиных опытов, и даже для испытания ручниц, построить в отдалении от Москвы усадьбу, обнесённую высоченным забором и отобрать десяток особо преданных ратников, чтобы секрет и секретоносителя беречь пуще ока.

В Коломенском этот скит строили целых две недели. Коська сложа руки не сидел. Он договорился с братом Епифанием и тот ему поставлял сложных больных из боярских и богатых купеческих родов. Нужно же испытать новую силу свою. Правда, тут небольшой облом случился. На третьем пациенте, а это была женщина — какая-то родственница боярина Кошки с переломом сложным на руке… Оказалось, что её жеребец копытом вдарил и в двух местах предплечье переломил. Так вот, на ней огромная энергия кончилась, и к концу лечения Коська смог выдавать только обычное зелёное пламя, в прежних объёмах. Тетечка явно не была долечена. Кости срослись или нет непонятно, но через пару часов после лечения боль в руке и женщины возобновилась.

Нужно было… Нда, а нужно ли было? Коська довольно долго раздумывал над тем, идти ли ему снова к кунице и касаться этого мощного зелёного источника. Первое прикосновение закончилось обмороком, и его Игнат долго не мог привести в чуйства. Как подействует второе прикосновение? Легче перенесёт, тяжелее или он там вообще сдохнет?

И не пошёл бы. Нас, как говорится: «И здесь неплохо кормят». Он и так сильный лекарь. Зачем прямо уж совсем над остальными выделяться, чтобы завистливые конкуренты на тот свет сопроводили без очереди⁈ От такого решения Коську одна мысль отделяла. Он же всяких книг про магов начитался в прошлом, и там везде, чтобы стать сильнее, этот свой источник магии нужно развивать. Раскачивать. Но это книги… А как в жизни? Он отлично осознал, что, хапнув энергии из источника у кузницы, стал в разы сильнее себя до того, и точнее сильнее самых сильных лекарей. Язеп как-то рассказывал ему про сильных хельгов, некоторые даже могли на кончике пальца огонёк настоящего пламени вызывать, но про целые реки зелёного лекарственного пламени и учитель ничего не говорил.

Мысль была такая. Вот он раз зачерпнул там огромное количество энергии, второй зачерпнёт, третий и его сила будет каждый раз возрастать. Разве не замечательная мысль, кому не хочется стать сильнее. И всё ведь задаром, без всяких изнуряющих тренировок.

А гонорар за лечение первого пациента, не отца Феодора, а дочери младшего Вельяминова Ксении — большая жуковина, читай, перстень с красным кабошоном, подвигал парня на то, чтобы послушаться нашёптывающего ему в ухо искусителя, пойти и прикоснуться к мощному источнику лекарского огня у кузницы. Да даже и чёрт бы с ним с перстнем, тут другое ценнее, по крайней мере боярин Полиевкт Васильевич к нему стал лучше относиться. Даже свой конфуз простил.

В общем, на второй день, после неудачного лечения тётки с переломом руки, Коська решился на повторный подход к источнику лекарского огня. Он долго раздумывал над тем, сказать Сашке, чтобы если он не вернётся, то чтобы брала захоронку и… и чего? Куда она даже с большими деньгами денется? Ну до ближайших разбойников добежит. Вот те обрадуются такой добыче. И дивчина, пусть и страшная, да и ладно, не воду с лица пить, так ещё и куча злата — серебра при ней. Можно попробовать договориться чтобы её Боброк забрал… Ай, в общем, ничего не сказав Сашке, Касьян утром двинул на тот берег Москвы реки через мост. Кузня вовсю стучала, гремела, звенела. Коська на всякий случай, если его спрашивать будут, зачем он сюда припёрся прихватил с собой кинжал, доставшийся ему в последней битве с немцами, тогда с одного из рыцарей он снял приличную такую мизерекордию с камнем зелёным в навершие. Однако потом парень, перебирая трофеи, заметил, что кончик у кинжала сломлен. Вещь была красивая, дорогая и пафосная, вот парень и решил, как появится возможность отдать её настоящему мастеру, чтобы заточили там как-то, чтобы она снова стала острой и при этом красоты не потеряла. Действо явно не простое, там геометрия если уйдёт, то половину красоты кинжал потеряет.

Сейчас, сунув кинжал за пояс и прихватив десяток грошей, вдруг ремонт обойдётся не дёшево, Коська, насвистывая, про то, что он рождён, чтоб сказку сделать былью, подошёл к главной кузнице. Игната видно не было, и Коська прошмыгнул за дальнюю кузницу, где в прошлый раз потерял сознание.

И остановился. А если снова потеряют его. Опять же, в тот раз знали, что он тут и искали его, а сейчас про него никто не знает. Не заметят, и он там замёрзнет. Или отморозит себе чего. Хорошо ненужное, мозги, например, а если ноги. И станет безногим. Пришлось возвращаться и вытаскивать с собою Сашку.

— Если я через десять минут… досчитай… ну, если меня не будет столько, сколько тебя надо, чтобы поесть… если не будет, то беги вон в ту кузницу,