Пятнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

Боброк уже приседать перестал, скрываясь за этим же щитом. Привык почти к третьему разу. Пошли вместе к мишени. Это такой же, как и их, щит, сбитый из дюймовых примерно досок. Доски не пиленные — они струганные, но это им не помогло. Туда, куда впечатался заряд картечи, была дыра размером с… ну, кулак можно просунуть. И ещё были дырочки вокруг, часть картечин разделилась, но просто прошили доску дробины насквозь и улетели, не выломав большую дыру.

— Неплохо, литвин. Совсем не плохо. А грохоту сколько. Степняки точно к такому не привыкли. Говоришь, одновременно из трёх десятков пальнуть по наступающим. Знатно выйдет.

— Лучше выйдет. Это мы с десятка метров стреляли, а если с пятидесяти, ладно, с тридцати метров пальнуть, то дробины все шире разлетятся и многих ранят или убьют. Выкосит просто первый ряд наступающих. А там самые сильные и смелые.

Боброк ещё раз сунул руку в дыру в щите. Хмыкнул. Подлая штуковина. Не тот победит, кто сильнее и умнее, а тот, у кого денег вот на такую ручницу и пороховое зелье хватит.

— Разве сейчас по-другому? Едет княжья дружина на дестриэ в полном боевом облачении с мечами дамасскими, а против них ополчение, вилами вооружённое. Кто победит?

— Так-то если рассудить…

— Лучники английские могут перебить рыцарей. Не доскачет ни один. А арбалетчики, если их ещё и за щитами такими поставить, то в десятеро больше рыцарей насшибают. Побеждают не деньги и не умения даже, побеждают мастера. Нужно научиться делать хорошие арбалеты из хорошего железа. Нужно научиться отливать ручницы, которые не разорвёт и нужно уметь делать порох. Теперь во всех войнах будут мастера побеждать… — Коська помолчал, — Если командиры у них не дураки, и за старое не цепляются. Красиво же когда на тебя рыцарский клин ощетинившись копьями летит. Всё сметёт. А тут тридцать ручниц по ним бабах. И нет этого клина. А там столько стоит броня и лошади, что волость целую купить можно.

Боброк вынул руку из дыры и скривился в усмешке.

— Дураком меня назвал сейчас за старое цепляющимся. А ведь, верно. Хорошо, литвин услышал я тебя. И я не дурак. Хоть сеча настоящая мне люба. Но если с нами по подлому, то чего мы, как бараны будем переть на убой. И мы хитрецы, и у нас мастера есть. Есть ведь. Сделает Игнат этот ручницы и арбалеты?

— Сделает. Я же попробую, если поможешь, Дмитрий Михайлович, сделать порох. Но… Но это должно быть тайной. Нужно какой-то обман придумать. И обязательно покупать продолжать порох у генуэзских купцов, чтобы никто не понял, что порох, пороховое зелье мы сами можем делать.

Глава 24

Событие шестьдесят шестое

Коська нашёл! Не сказать, чтобы случайно, но и заявить на всю Ивановскую, что путём целенаправленных поисков он обнаружил огромный источник зелёного лечебного огня, тоже будет неправильно. Враки будут. Нет, он время от времени проверял разные места, и даже в своей комнате в Великокняжеских покоях нашёл в углу несколько язычков, которые и выпил, протянув к ним руку, только эти проверки почти всегда заканчивались безрезультатно или как с его покоями, малюсенький огонёк, который больше и не появился. Была у Касьяна завиральная, как оказалось, мысля, что в храмах этого лечебного огня хоть вёдрами черпай. Зашёл в Архангельский собор… и нетути. Ни одного всполоха. Походил, где можно, и по Успенскому собору. Один крохотный язычок в тёмном углу, даже не интересно с ним связываться. Ничем не порадовал и Чудов монастырь. Родилась у Коськи тогда мысль, что не один он видит эти огоньки, и среди монахов ведь полно целителей, вот они и использовали всё природное зелёное пламя. Проверить не постеснялся, а скорее побоялся. Пристанет он сейчас к брату Епифанию и спалится. Вдруг это уникальная способность или очень редкая, ну всякие митрополиты на него и откроют тогда охоту. Не, пока неплохо устроился, и за усы дёргать… митрополитов не стоит. Или их за бороду дёргают?

Тогда вторая завиральная идея появилась, что энергия эта должно находиться в местах силы. Не ведьмовкой силы, а военной. Подумалось про башни Кремля. А раз подумалось, то Коська решил проверить. Фроловские, Тимофеевские и Никольские ворота ведь в башнях больших квадратных, туда и пошёл на восточную стену Кремля. И обломс очередной, ну хотя в Никольской башне несколько огоньков выпил, кончиками пальцев прикоснувшись.

Больше интересных мыслей не было. Нет, одна мелькнула, но Коська её отбросил. Отложил? Нет, отбросил, дурью посчитал. А оказалось, что не казалось. Мысль была дурацкая, детская. Что вот это зелёное пламя — это тоже огонь. По крайней мере похоже. И почему бы зелёному огню не быть рядом с настоящим жёлтым или красным, ну, огнём. Он даже тогда спустился к кухарям, но там толкучка страшная, крики, запахи, так что сосредоточиться на зелёное лекарское пламя не получилось. И забыл про эту детскую мысль Коська.

А вспомнил вот только. Демид, который ключник, выцепил его во время тренировки с Давыдом Вороном и говорит, протянув Коське жбанчик с квасом, что его шурич Игнат вопрос к нему имеет, нужно подойти. Это по шестерням.

По шестерням — это важно и Коська сразу после тренировки пошёл на тот берег Москва реки. Кузнец был занят, они и подручными какой-то важный меч ковали и Коське пришлось ждать, сидя чуть в сторонке на поленнице дров. Потом сидеть на неудобных поленьях парню надоело, и он несмотря на звон в ушах решил пройтись вдоль зданий, посмотреть, как хозяйство в целом у Игната устроено. Бардак так-то. Ну, вот нужников типа сортир нет. Все к кустам бегают. Нужно будет подсказать металлургическому этому директору, так смотришь и другие, узрев это чудо чудное и диво заморское, подтянутся. Ударим нужником по бескультурью.

Смотреть тоже надоело, да и нечего особо, всё интересное внутри. Коська сел на ту поленницу назад и тут вспомнил про мыслю детскую два огня связывающую. Сосредоточился, прикрыл глаза… И тут же их распахнул. Всё вокруг полыхало просто зелёным пламенем.

— Хрена се! — Коська открыл глаза, но сосредоточенность на зелёном пламени оставил. Пламя полыхало под горном в главной кузне, где сейчас трудились над мечом, и двух вспомогательных тоже имелось. А вот под домницей, правда, сейчас