Неправильный - Валерий Александрович Гуров

У ворот ещё осталась висеть вывеска «Хренпоймичегоснаб» — никому и ничего не говорящая.

Поворот, ещё поворот… лестница вниз?

И только спустившись на пару пролётов, начинаю понимать — это не совсем обычная часть! И штаб этот — фикция чистой воды!

По стенам тут идут толстые пучки кабелей — это, простите, за день не проложишь! Да и за неделю — тоже!

Понятно теперь, отчего старшина у ворот просил не открывать огонь по пролетающим самолётам — не хотел привлекать внимание фрицев! Блин, а по-русски это нельзя было сразу сказать⁈

Длинный коридор сворачивал куда-то в сторону, но мы туда не пошли. Поворот — и сопровождающий стучит в обычную деревянную дверь.

— Разрешите?

— … впервые мы обратили внимание на вас после рапорта капитана Фролова. Он подробно описал устройство минных ловушек, которые были установлены около моста. Надо сказать, что это описание вызвало определенный интерес у наших специалистов!

— Но… ведь этот рапорт был утрачен в ходе боя в деревне… Эти документы так потом и не удалось отыскать! –удивляюсь я.

— Первый экземпляр рапорта, хотите вы сказать? — уголком губ улыбается собеседник. — Да, утрачен… К сожалению, наш сотрудник — тот, кто должен был вас изучить на данном этапе, проявил вопиющую некомпетентность и провалил задание. Впрочем, он за это уже и ответил…

— Не понял…

— Тот самый «особист», что вас допрашивал. Он такой же особист, как я балерина! Да, документы у него были вполне настоящие, но… Вы ведь не могли не заметить отношение к нему политрука Агрба? Вот он — как раз, вполне себе настоящий! И знает в лицо в с е х своих сотрудников! Да и вы тоже хороши — не обратили внимания на петлицы!

Интересно девки пляшут… А кто же тогда этот «военный инженер»?

— Так я же…

— Не сотрудник органов, да? И таких тонкостей можете и не знать, верно?

— Ну, да… И… где же этот…

— Погиб в бою. Хоть таким образом искупил свой проступок.

Нифига ж тут у них порядочки! Если они так даже к своим относятся… Я все меньше понимал происходящее. Коротич, кстати, оказался вполне себе нормальным дядькой, даже чаем угостил. Поначалу разговор имел характер чисто информационный — он спрашивал, я подробно все объяснял.

А потом на столе появилась эта папка.

Без грозных надписей, типа «Дело №…». Просто с моей фамилией на обложке.

И начался совсем другой разговор…

— Ваши действия в деревне были оценены достаточно высоко — грамотно! Равно, как и последующая работа по организации вновь созданного подразделения. Кстати, там вы впервые проявили неслабые организаторские способности, хвалю!

Новый лист.

— Разгром части диверсионного отряда противника. Тут вообще без замечаний — даже и сказать нечего.

Лист перевёрнут.

— Прикрытие отступления полка… Давайте уж точнее –дивизии! Опять же в тех условиях сделать что-либо подобное… Уж и не говорю о ваших минах! — «военинженер» качает головой. — Не знаю… я бы, наверное, не смог. Кстати, а откуда вы так хорошо знаете немецкий язык?

Увидев мои вытаращенные глаза он поясняет.

— Асанович — помните такого? (Помню, он тогда палку с портянкой держал…) Вот, он подробно описал ваш разговор с немецким капитаном — и его реакцию на ваши слова. Кстати, Асанович — недоучившийся студент четвёртого курса и по-немецки понимает. Говорит плохо, но разговор понимать может. А вы не знали об этом?

«В наше время нельзя верить никому!» Кто это сказал? Не помню — но, он явно знал, что говорил!

— Да, откуда же… Я и видел-то его всего несколько раз…

— А знание вами языка? Ах, контузия… понимаю… Интересно, а по-французски вы не понимаете? Нет? Жаль…

Меня уже холодный пот пробил! А «инженер» всё также спокоен.

— Окружение… Опять же — нехилые организаторские способности, организация добычи взрывчатки — наши специалисты только языками прицокивали от восхищения! Вы же там почти на поток это поставили! Проведение диверсий — тут вообще молчу! Кстати, вы знаете, что везла та самая, уничтоженная вами, колонна?

— Ну… взрывчатку, я полагаю…

— В сопровождении полковника? Одного из ведущих военных инженеров Люфтваффе? Бомбы они везли! Новейшей конструкции!

Новая страница.

— Ваш арест… трибунал… Скажу сразу — вас бы не расстреляли. Отправили бы для исполнения приговора куда-нибудь… и мы бы встретились гораздо раньше. Но тут… случайность! И на горизонте появляется дивизионный комиссар Горелов. Вот тут, честно говоря, вы по ниточке прошли! Расстрелять он вас мог бы и сам — с него станется! С его-то полномочиями… Начальник Особого отдела фронта — сами понимаете!

Ещё одна перевёрнутая страница.

— Последние ваши похождения — тут и говорить-то особенно нечего. Всё, как у всех. До комроты дошли — не каждому так повезти может!

Он закрывает папку.

— Резюмирую. Вы хорошо — и даже талантливо можете работать тогда, когда вас никто и никак не ограничивает в фантазии. Но, будучи поставлены в стандартную ситуацию, становитесь просто одним из многих. Смелым — да, удачливым — но, не более того. Кстати, мы нашли и объяснение знания вами немецкого языка!

А вот тут, пожалуйста, поподробнее — я и сам это очень знать хочу!

— Рядом с одной из железнодорожный станций попала под бомбёжку и была частично уничтожена оперативная группа одного из… оперативная группа! Подготовленная для заброски в тыл противника. Разумеется, все ее члены знали иностранные языки — в той мере, которая требовалась для решения поставленной задачи. И двое (тут я напрягаюсь) ее сотрудников были доставлены… в тот самый госпиталь, где вы и пришли в себя. К сожалению, старший группы — майор Линовский, в себя так и не пришёл. Но — был опознан по имеющимся у него документам, где нашлось упоминание и о вас!

Меня сейчас кондрашка точно хватит…

— Вот… — открывает какую-то тетрадку «инженер». — Вот… «Петра я вытащил из „консервации“. Его-то уж точно никто там опознать не сможет, он уже почти три года не у дел, его все забыли давно. Да и в кадрах его личное дело уже уничтожили. А вот хорошее знание языка — очень даже может сыграть свою роль!»

Он закрывает тетрадку и убирает её в стол.

— Ваша «командировка» — документ прикрытия. У всех были похожие — у каждого свой. Командир группы самостоятельно набирает себе личный состав — и за каждого отвечает лично! Вот, кстати,