Неправильный - Валерий Александрович Гуров

Совсем не чувствую вкуса водки — пью, как воду.

— Что дальше? Занимаем оборону?

— Минируй эту яму — и уходим.

Несколько минут пытаюсь осмыслить эти слова. В смысле…

— Это была отвлекающая атака, немцы должны были поверить, что мы будем контратаковать именно здесь. Из штаба сообщили — они остановили атаки на других направлениях и спешно перебрасывают сюда подкрепления.

Отвлекающая, значит…

— Мы свою задачу выполнили — уходим. В батальоне осталось менее ста человек. И это… — он встаёт. — Вторую роту принимай, командира убило…

Глава 25

Вот и подошло к концу моё командование ротой — сдаю её новому командиру. После месяца беготни, стрельбы и переползаний, месяца изнурительных маршей — пришёл приказ.

«Вывести личный состав отдельного подвижногозаградительного отряда в распоряжение штаба…» и т.д. и т. п…

Сочувствую новому командиру — молоденькому старшему лейтенанту. Ему достаётся всего-навсего тридцать один человек — и это рота?

Не сказать, что со мной уходит большая часть личного состава — всего двадцать восемь бойцов.

Оба станкача оставляю новому командиру — ему это сейчас нужнее. Ручники уносим с собой. А какого-то специального саперного снаряжения уже давно не осталось… мы теперь скорее уж усиленный пехотный взвод.

Марш… уже привычно смотрим в небо. И при любом подозрении на самолёт — неважно чей, рассыпаемся по кустам. Стволы винтовок и пулемётов настороженно ощупывают летящие по ветру облака. Все обязанности уже давно распределены между бойцами, каждый знает своё место.

В голове колонны и в хвосте — по два расчёта пулемётов. При рассредоточении и по команде «Воздух» они занимают позиции для стрельбы. Первый пулемёт ведет заградительный огонь с упреждением на два корпуса. Второй — огонь на сопровождение. К каждому пулемётному расчёту прикрепляются по пять бойцов — они ведут огонь из винтовок по той же самой цели.

Но сейчас мы не стреляем.

Почему?

Самолёты идут группой и поразить сразу все мы попросту не сможем. А раз так, оставшиеся станут нас атаковать. Сомнительно, чтобы мы могли отразить атаку нескольких бомбардировщиков или штурмовиков. Да и надо учитывать, что немцы обязательно сообщат о случае обстрела.

А дальше — все просто.

Летали тут не раз и никто не стрелял?

Да.

А сейчас — обстрел. Массированный и явно организованный.

Вывод?

Здесь есть то, что надо прикрывать!

И сюда направят специальную группу самолётов заточенную уже на наше уничтожение…

Я не настолько оптимист, чтобы рассчитывать отбиться от организованного налёта пикировщиков силами обычных пулемётов и двух десятков винтовок.

Отбой.

Топаем дальше.

К вечеру находим какой-то сарай, выставляем караулы — и спать! Даже есть никому неохота. Первая ночь без взрывов и выстрелов… это невозможно передать никакими словами! Только тот, кто привык спать вполглаза, и мгновенно вскакивать на ноги при первых же признаках опасности –только он способен по-настоящему ценить тишину.

Проснувшись поутру, какое-то время просто лежу. Постельу меня шикарная — охапка сена, плащ-палатка поверх неё и привычный рюкзак под головой — а чего ещё-то надобно? Не льёт, не капает, сквозняков нет — вообще красота!

А на улице слышен негромкий разговор — кто-то уже проснулся. Что ж… пора и мне!

Завтрак.

Никому и ничего уже не надобно приказывать — все и так, без лишних слов, понимают — кто и что сейчас должен делать.

— Выходим через час.

И в указанное время маленький отряд топает по дороге.

А навстречу нам проходят такие же пехотные колонны, иногда проезжают грузовики — и они все идут к фронту. Нас провожают внимательными взглядами, по нашему виду можно понять — люди эти не в бирюльки там играли…

— Вам туда! — возвращая мне документы, указывает рукою патрульный. — Вон, крышу серую видите? Это здание вам и нужно.

— Спасибо, сержант… — прячу бумаги в карман.

Поворачиваюсь к отряду и делаю им знак следовать за мной.

Вот и нужное нам место…

— Сидорчук, Михеев — левый фланг. Горяев, Ольгин –правый. Остальным — занять позиции по распорядку!

Пулемётчики мои привычно занимают позиции на случай воздушного налета, прочие же бойцы рассредотачиваются по улице в готовности поддержать их огнём. Всё это не раз уже нами применялось, и пару раз даже удалось отогнать назойливых фрицев, не дав им сбросить бомбы прицельно. А большего и не требуется, мы все ж таки не части ПВО! Облегчает положение то, что высокие деревья не дадут самолету зайти на цель с иных направлений — только вдоль улицы. А эти направления прикрыты сейчас пулеметами.

Поправляя снаряжение, подхожу к воротам и вижу во дворе какую-то суету. Бегают бойцы охраны, тащат куда-то «максим»…

— Это ваши бойцы? — настороженно глядя на меня, спрашивает старшина у ворот.

— Мои. А в чём дело?

— В кого они собираются стрелять?

— А вражеская авиация у вас тут разве не летает? Мы по дороге парочку самолётов видели…

Старшина облегчённо вздыхает и убирает ППД за спину.

— Хоть бы предупредили сначала… У нас тут вся охрана всполошилась!

— У нас так всегда, — пожимаю я плечами. — Оттого и живы до сих пор. Можно подумать, что вас тут не трогают?

— Прилетают… — бурчит старшина. — Но пока больше стороной обходили. У них за деревней цели и повкуснее есть — мост там! Вы уж там предупредите своих…

Возвращаюсь к своим и предупреждаю — стрелять только в случае атаки на них или на здание штаба! Не стоит привлекать внимание противника попусту, паля по всякому пролетающему самолёту.

Возвращаюсь к воротам, меня уже ожидает встречающий.

И кто это у нас такой?

Синие петлицы, молоток со штангенциркулем, кубик…

— Здравия желаю, товарищ младший воентехник!

Он козыряет мне в ответ.

— Старшина Васин? Попрошу ваши документы…

Внимательно их рассматривает.

— Всё так. Старшина, — обращается он к старшему поста. — Пропустите его, это тот человек, которого мы ждём.

Хорошо, что хоть тут оружие сдавать не требуют! Что-то мне визиты во всякие там штабы перестали нравится…

— Кто меня хоть вызвал-то? — спрашиваю я у провожатого. — И зачем?

— Военный инженер первого ранга Коротич. У него есть к вам ряд вопросов…

На армейский лад — подполковник. И что — его полномочий хватило, чтобы отозвать с фронта не только меня, но и всех моих бойцов⁈ Что-то тут не пляшет…

И штаб этот… совсем, надо сказать, не похож на обычный штаб —