Реставратор 3 - Николай Некрасов

Кошка подняла взгляд к потолку и мне показалось, что она вот-вот тяжело вздохнет.:

— Алексей Петрович, я мертвая женщина в теле заводной кошки. Сон в прежнем понимании этого слова для меня теперь, скорее, эстетическая прихоть, чем необходимость.

Она вдруг замялась, а затем взглянула на меня:

— Простите, не сразу поняла вашу шутку. Как прошла встреча?

Я прошёл к креслу, сел и устало вытянул ноги, понимая насколько я вымотался. День тянулся слишком долго. Приют, документы, разговоры, Мещерский, его благодарность, медальон, а теперь ещё и сообщение Николая.

— Хорошо, — сказал я после короткой паузы. — Даже лучше, чем мог надеяться.

Я вкратце пересказал ей визит в приют, и тот след, что удалось найти. Татьяна Петровна слушала не перебивая. Только хвост механической кошки время от времени едва заметно двигался по ступеньке. Лишь когда я закончил, она медленно опустила голову и тихо произнесла:

— Значит, она не была плодом моей фантазии.

— Нет.

— Я иногда очень боялась… — тихо сказала она. — Что сама её придумала. Или перепутала. Или что память, оставшаяся после смерти, сыграла со мной дурную шутку. Знаете, три десятка лет в спячке, заточенной в картине могут поменять очень многое. Например, подменить воспоминания. За такое время сложно отличить, где правда, а где морок, который тебе привиделся, пока я была в стазисе.

Я покачал головой:

— Не сыграла. Иначе вы бы не остались. Если бы в этой истории не осталось ничего, кроме вашей вины, вы бы давно нашли путь дальше. Но вы здесь. Значит, есть незавершенное дело.

Татьяна Петровна посмотрела на меня очень внимательно.

— А если правда окажется хуже, чем незнание? — едва слышно уточнила она после паузы.

Я вздохнул.

— Тогда мы хотя бы будем знать, с чем имеем дело.

— Мы? — удивленно глядя на меня уточнила она, и я кивнул:

— Да.

— Алексей Петрович… — начала было графиня, но я ее перебил:

— Я помогу вам найти дочь, — твердо сказал я. — Или хотя бы узнать, что с ней случилось. Обещаю.

Она долго не отвечала.

За окном проехала машина. Свет фар скользнул по комнате, на секунду высветил стену, кресло, край стола, механическую кошку на подоконнике. И тут же исчез.

— Не разбрасывайтесь обещаниями, юноша, — наконец произнесла графиня. — Очень часто они имеют дурное свойство требовать исполнения.

— Знаю.

— И всё равно обещаете?

— Да.

Она отвернулась к окну, словно пытаясь скрыть слезы.

— Тогда… благодарю вас.

Голос прозвучал так тихо, что я едва его расслышал. И я кивнул:

— Пока не за что, Татьяна Петровна.

Мы поговорили еще несколько минут. Я рассказал ей о визите к Мещерскому.

— Бедный мальчик, — вздохнула графиня, когда я закончил рассказ. — Хорошо, что ему стало лучше.

В её голосе было столько простой человеческой теплоты, что на секунду я даже забыл, что разговариваю с спрятанным в механическом теле призраком.

— Я рад, что вернул ему медальон, — признался я. — Думал, что зря тянул. А оказалось… наверное, как раз вовремя.

— Иногда вещи возвращаются к людям именно тогда, когда те могут их принять, — задумчиво сказала Татьяна Петровна. — Раньше я сочла бы это сентиментальной чепухой. Теперь уже не так уверена.

Я усмехнулся.

— Вы становитесь мягче.

— Не злоупотребляйте этим наблюдением, — тут же ответила кошка, и я улыбнулся:

— Даже не думал. А теперь, пожалуй, я пойду спать. Отчего-то мне кажется, что завтрашний день будет ничуть не легче сегодняшнего.

— Доброй ночи, — произнесла Татьяна Петровна.

— Доброй, — ответил я, поднялся на второй этаж и вошел в комнату. Верхний свет включать не стал, только щёлкнул настольной лампой. И свет, выхватил из темноты стопку книг, блокнот и небольшую коробочку с инструментами, которую я зачем-то поднял сюда из мастерской ещё на прошлой неделе и так и не вернул на место.

На подоконнике лежало несколько фотографий Татьяны Петровны. Видимо, призрачная графиня снова рассматривала их и не стала убирать. Всё-таки лапы у механической кошки были хороши для величественного хождения по дому, но плохо подходили для аккуратной сортировки старых снимков.

Я подошёл ближе и осторожно взял верхнюю карточку, на которой молодая Татьяна Петровна стояла у веранды, придерживая одной рукой шляпку. Рядом с ней стоял её муж, который смотрел не в объектив, а на неё. И в этом взгляде было столько спокойной нежности, что я невольно почувствовал себя лишним свидетелем чужого счастья.

— Найти дочь, — тихо повторил я и аккуратно вернул снимок на подоконник.

Снял пиджак, повесил его на спинку стула, расстегнул ворот рубашки и наконец позволил себе выдохнуть.

Прошел в ванную, где быстро привел себя в порядок, и взглянул на отражение в зеркале. Из стекла на меня глядел молодой человек с усталыми глазами, помятой рубашкой и выражением лица человека, который очень хотел бы заниматься исключительно реставрацией, но почему-то раз за разом оказывался втянут в разное непонятное.

— Я простой реставратор, — напомнил я отражению, которое выглядело так, будто не поверило ни единому слову.

— Предатель, — пробормотал я и выключил воду.

Вернулся в комнату, лег в кровать и проверил телефон. Сообщений ни от кого не было. Я положил аппарат на тумбочку и погасил лампу.

За окном едва слышно шуршали мокрые ветви. Где-то далеко проехала машина, затем всё снова стихло. Я же некоторое время лежал на спине и смотрел в темноту, чувствуя, как тяжелой волной накатывает усталость. Звуки дома постепенно начали отдаляться. И последнее, о чём подумал перед сном, было вовсе не о «Рассвете» или растворившейся в большом городе родственнице Татьяны Петровны. Мысль была о том, что завтра надо обязательно поблагодарить Настю за чай.

Глава 26

Дело закрыто

Проснулся я от запаха кофе. Насыщенного, тёплого, с лёгкой горчинкой, который тонкой струйкой тянулся с первого этажа и, кажется, был способен поднять даже мертвого. Я открыл глаза, несколько секунд смотрел в потолок и не желая вставать. Затем сел на кровати, потянулся. Встал, дошел до ванной, где быстро привел себя в порядок. Холодная вода бодрила, легко смывала остатки сна и настраивала на продуктивный день. Довольный собой, я подмигнул отражению в зеркале и вышел из комнаты.

Спустился в гостиную, где уже сидели Настя и Михаил.

Секретарь расположилась за столом в любимой позе: подобрав под себя ноги, в обнимку с ноутбуком, чашкой кофе и стопкой бумаг. Михаил же сидел на диване и смотрел в окно. На коленях лежал блокнот с зарисовками и заметками. Привычку что-то отмечать и сразу записывать он перенял у меня.

— Доброе утро, — начал я.

— Доброе, — не отрываясь от экрана,