Реставратор 3 - Николай Некрасов

Я уже собирался ответить, что тоже так думаю, но в этот момент в дверь коротко постучали. Негромко, но достаточно твёрдо, чтобы вырвать нас из уютной беседы в реальность этого достаточно холодного и мрачного заведения.

Через мгновение дверь открылась и в проёме появилась та самая женщина, которая провожала меня сюда по коридору. Лицо у неё было всё таким же строгим с нотками усталой, почти привычной отрешенности, к которой привыкаешь, работая с тяжело больными людьми.

— Простите, что прерываю, — сухо произнесла она, глянув сперва на меня, потом на Мещерского. — Павел Аркадьевич, время почти вышло. Вам скоро нужно принимать лекарства и отдыхать.

Мещерский кивнул с пониманием и легкой грустью, зная, что это естественная часть его новой выверенной до мелочей жизни.

— Да, конечно, — ответил он. Потом посмотрел на меня и чуть улыбнулся. — Видите? Теперь лекарства и самодисциплина стали частью меня.

— И это правильно, — заметил я. — По вам видно, что все это пошло вам исключительно во благо.

Мещерский кивнул, а потом вдруг встал и протянул мне руку. Я пожал её, почувствовав крепкое, рукопожатие. В его движениях не было тревоги, дрожи или отчаянного усилия держать внимание и фокус на собеседнике. Теперь чувствовались лишь сила и сдержанность. И симпатия, основанная на благодарности.

Но на секунду он все же замялся и едва заметно дернул рукой, будто не зная, куда ее деть. Потом неловко спросил:

— Можно мне… Можно я?..

Я поначалу не понял, и лишь через пару секунд сообразил, что он имеет в виду, и кивнул:

— Конечно.

И Павел Аркадьевич обнял меня ещё раз. Но уже без суматошности и того порывистого напора, что был в начале. В этот раз это вышло коротко, осторожно, по-мужски неловко, но очень тепло. Так обнимают не просто знакомого, а дальнего родственника, которому действительно рад и которого не хочется отпускать слишком быстро.

— Спасибо вам, Алексей Петрович, — тихо сказал он мне почти в плечо. — За всё.

— Берегите себя, Павел Аркадьевич, — так же негромко ответил я.

Он отступил на шаг, и на его лице снова появилась спокойная, ясная улыбка, которая делала его совсем другим человеком.

Я кивнул ему, затем женщине у двери, и вышел в коридор.

* * *

Дверь клиники за моей спиной мягко закрылась, и я оказался в ночной темноте. Двор почти не освещался фонарями, лишь будка сторожа на входе тускло поблескивала благодаря горевшей в окне небольшой лампе, рядом с которой был виден силуэт читавшего газету охранника.

Я зябко поежился. Ночной воздух оказался прохладнее, чем я ожидал. После душных коридоров и стерильного запаха клиники он ощущался почти ледяным. Я направился к выходу. На секунду остановился у ворот, глубоко вздохнул и направился на редкий свет фонарей к остановке, на которой можно было дождаться такси.

Клиника осталась за моей спиной. Здесь, в отдалении от суеты центра города, было куда тише. Влажный асфальт поблёскивал в свете фонарей, ветер шевелил листву, мимо проехала машина, и звук её мотора быстро утонул между домами. Я вынул из кармана телефон, собираясь вызвать такси, когда экран ожил от нового сообщения.

Оно было от Николая. Я открыл эсэмэс почти сразу.

«Завтра в 11 встречаемся в центре. Адрес скину. Есть новости по Рассвету».

Я замер на секунду, потом медленно выдохнул.

Вот и нашлась ещё одна ниточка. Новая зацепка, которая поможет докопаться до истины.

Я убрал телефон в карман, поднял взгляд на тёмный фасад лечебницы и радостно подумал, что завтра будет насыщенный и интересный день.

Глава 25

Обещание

В ожидании заказанного к лечебнице авто я прошёлся по дорожке, стараясь не наступать в лужи, в которых отражались бледные пятна от света фонарей. Вдалеке проехала машина, и звук её двигателя быстро утонул между жилыми домами.

На дороге показался свет фар, а через несколько мгновений из-за поворота вынырнула машина, которая медленно приблизилась и притормозила у ворот. Это был обычный тёмный седан, немного потрёпанный от пережитого. Лобовое стекло было в мелких каплях дождя, и дворники лениво смахивали влагу в стороны.

Я сверил номер в эсэмэс, убедившись, что прибыли именно за мной, открыл заднюю дверь и сел в салон.

Внутри пахло кофе, к которому примешивался едва заметный запах табака. На зеркале болтались деревянные чётки с маленьким металлическим крестиком и веревочной кисточкой. На приборной панели лежала пачка мятных леденцов.

Сидевший за рулем посмотрел на меня в зеркало заднего вида и приветливо улыбнулся:

— Доброй ночи.

Мужчина выглядел лет на пятьдесят. Крепкий, с густыми усами на усталом, но добродушном лице. На голове у него красовалась вязаная шапка, хотя в салоне было довольно тепло.

— Доброй, — ответил я и назвал адрес.

— Знаю этот район, — кивнул он. — Быстро доедем. Если мосты не вздумают пошалить.

— Они часто шалят? — полюбопытствовал я.

— В Петербурге, молодой человек, всё время от времени пошаливает. Одержимость она не только людей затрагивает.

Машина мягко тронулась с места. Фары выхватили из темноты мокрую дорогу, кромку тротуара, железную ограду клиники, а потом мы выехали на более широкую улицу.

Я невольно улыбнулся, представив себе отряд ОКО, который изгоняет демона не из куклы, зеркала или старинной картины, а из огромного моста.

— И часто демоны завладевают подобными механизмами?

— Бывало и такое, — ответил водитель. — Хотя я только пару раз такое припомню. ОКО и СКДН видимо на мосты особые защитные плетения накладывают. Да и присматривают за ними усиленно. Мало ли, вдруг автобус с туристами сорвется? Или, не дай Творец, Император поедет по своим делам, а демон в мост вселится, и створки разъедутся? Без Императора нам край. Без Императора в стране будет хаос и разруха.

— И то верно, — согласился я. Откинулся на спинку диванчика, и взглянул в окно, рассматривая проплывающий за стеклами Петербург. И на некоторое время, в салоне повисло молчание. Город жил своей обычной вечерней жизнью. Люди спешили домой, витрины магазинов отражались в мокром после недавнего дождя асфальте, а редкие прохожие прятались от прохладного ветра за поднятыми воротниками курток.

Водитель снова покосился на меня в зеркало.

— Навещали кого-то?

Я немного помедлил с ответом. В вопросе собеседника не было праздного любопытства. Скорее, обычное человеческое участие.

— Знакомого, — стараясь не вдаваться в подробности, ответил я.

— Дело хорошее, — одобрил водитель. — Больным без гостей тяжело. У меня жена, царствие ей небесное, когда лежала, всегда говорила: лекарства лекарствами, а живой человек рядом иногда сильнее помогает.

— Полностью с вами