Реставратор 3 - Николай Некрасов

— Или чтобы следствие перестало искать маску, — предположил я.

Михаил нахмурился:

— Но если они украли и ножи, и остальные вещи… Может, они действительно просто продали самое странное первым делом? Ну, мало ли. Испугались, что ритуальную вещь сложнее сбыть?

— Могли, — согласился я. — Но тогда они должны помнить, кому продали. Хотя бы примерно. А описать их они не могут. Маска, скорее всего, у них. И вскоре ее найдут…

Я поднялся из-за стола и взял чашку с остывающим кофе.

— Допью и пойду собираться.

— Допьёшь и доешь, — строго поправила Настя.

— Через час приедет Николай… — начал было я, но секретарь безапелляционно меня перебила:

— Значит, у тебя достаточно времени, чтобы справиться с завтраком. Ты все успеешь.

Я открыл было рот, чтобы поспорить, но только махнул рукой. Вернулся за стол, быстро доел омлет и впихнул в себя остатки каши. Демонстративно поднял тарелки, показывая, что они пусты. Настя усмехнулась и одобрительно кивнула.

— Мы с Михаилом все помоем, иди собирайся, — дружелюбно произнесла она.

Я же, довольный собой, гордо вскинул голову, отнес посуду в раковину и вышел в гостиную. На лестнице уже сидела Татьяна Петровна.

Механическая кошка чинно устроилась на верхней ступени, обвив хвостом лапы. Стеклянные глаза внимательно смотрели на меня.

— Судя по голосам, утро перестало быть томным, — произнесла она.

— Оно не начинало им быть, — едва слышно ответил я, поднимаясь по ступеням.

— Что-то случилось?

Я остановился у двери в свою комнату, коснулся ладонью ручки:

— Ночью ограбили коллекционера. Украли ритуальную маску работы Померанцева.

Кошка чуть наклонила голову.

— Что-то в этой краже вызывает у вас беспокойство? — спросила она и юркнула в комнату.

Я проследовал за ней, остановился у шкафа, открыл дверцы, выбирая, в чем отправляться на допрос:

— Преступников поймали слишком быстро. При них нашли часть украденного, но маски среди этого добра не было. Они утверждают, что продали её неизвестным людям, которых не могут толком описать.

Татьяна Петровна некоторое время молчала. Я снял с вешалки тёмный пиджак, приложил к себе, взглянул на отражение и решил, что для допроса сойдёт. Допрос это, конечно, не похороны, не приём у митрополита и не встреча с заказчиком, но всё же лучше выглядеть прилично и более-менее статусно. Особенно если рядом будет Озерский, с которым не забалуешь.

— Неизвестным людям, которых не могут описать, — наконец повторила призрак. — Очень удобная формулировка.

Я принялся стягивать футболку. Графиня тут же запрыгнула на подоконник и, чтобы не смущать меня, уставилась в окно.

— Вот и Николай так думает, — ответил я, наскоро переодеваясь.

— А вы что думаете? — с трудно скрываемым любопытством спросила она.

— Что странно все выходит. Дом обчистили, часть добра нашли, но самый ценный предмет исчез, и никто ничего толком не помнит.

— Значит, либо они лгут, либо их заставили забыть, — заключила призрак.

Я застыл, держа в руках галстук.

— Я прожила довольно долгую жизнь. Имя Ибрагим вам что-нибудь говорит?

— Нет… — растерянно произнес я.

— Тогда поясню… Я завершила земное существование достаточно необычным способом, чтобы понять, что память — вещь куда менее надёжная, чем принято считать. Иногда человек сам рад обмануться. А иногда ему аккуратно помогают забыть всё лишнее.

— Помощь такого рода всегда оставляет следы, — пробормотал я, но вышло это достаточно неуверенно. Настолько, что я сам засомневался в собственных словах.

— Да, если сделана грубо, — согласилась призрак. — Следы будут, последствия будут…

Я посмотрел на неё внимательнее.

— Вы что-то знаете про такие воздействия?

— Не настолько хорошо, как вам бы хотелось, юноша, — ответила Татьяна Петровна и повернулась в мою сторону. — Я не специалист по ментальным воздействиям и не ведьма из бульварного романа. Но в моё время существовали люди, способные внушить человеку мысль так мягко, что тот потом считал её собственной. Ибрагим был одним из таких.

— Прекрасно. Теперь у нас ещё и светские менталисты.

— Не передёргивайте мои слова, — строго поправила меня графиня. — Я говорю лишь о том, что не стоит слишком доверять показаниям, если они выглядят непривычно гладкими.

— Они как раз выглядят криво… Или даже… инородно, — наконец нашел нужное слово.

— Но в нужную для бандитов сторону, — заметила графиня. — Так вот. Ибрагим не был одаренным в привычном нам смысле слова. Он не обладал даром, которым обладаете вы. Или ваша матушка. Или прадедушка… Любой одаренный аристократ имеет дар, относящийся к одной из трех категорий. Вы, допустим, творец. Кто-то деструктор. Ну не суть… — она мотнула механической головой и на мгновение замолчала. А я не посмел сбивать ее с мысли и что-либо говорить.

— Ибрагим не был аристократом, — продолжила она. — Но он умел влиять на ход мысли. Он владел логикой, обаянием и… как будто пониманием того, как мысль рождается. Как формируется, развивается и закрепляется. Он выглядел фокусником, способным не то что запутать человека, но заставить его усомниться в том, что тот видел собственными глазами. Это тоже своего рода дар. Просто слегка иной.

— Думаете, нечто подобное могли провернуть с нашими грабителями?

— Не знаю. Но не могу исключать и такой версии.

Я невольно улыбнулся. Графиня никогда еще не выглядела настолько сильной и мудрой. Завязал галстук, взглянул на себя в отражение и снял его.

— Согласна с вами, не стоит, — кивнула она.

Видимо, мы оба мысленно сошлись в том, что излишняя официальность могла выглядеть глупо. Ограничился рубашкой, жилетом и пиджаком. Убрал в карманы все необходимое и направился к выходу. Кошка последовала за мной. И я заметил, что на лестнице она двигалась уже куда увереннее, чем в первые дни после переселения в механическое тело. Лапы мягко касались ступеней, хвост удерживал равновесие, а вся фигура выглядела почти живой. Если не знать, кто внутри, можно было бы принять её за дорогого механического стража, настроенного на хозяина дома.

В гостиной Настя уже вернулась к своим делам, а Михаил стоял у стола, держа в руках блокнот и карандаш.

Я взглянул на часы. До приезда Николая еще оставалось немного времени. Прошёл на кухню, допил остатки кофе, который уже успел окончательно остыть, и поморщился. Поставил чашку в раковину и вернулся в гостиную:

— Мне пора, — произнес я, обращаясь к остальным.

— Надеюсь, ты освободишься не слишком поздно, — не отрываясь от своего занятия, ответила секретарь. — У мастерской тоже есть свои дела, которые нужно решать. У нас много клиентов, а Михаил может взять далеко не все задачи.

— Да-да… — Я кивнул, давая понять, что учел пожелания, и спешно вышел на крыльцо, понимая, что Николай уже прибыл.

Двор блестел