Реставратор 3 - Николай Некрасов

— Но почему же нет? — удивился Озерский. — Рассвет, яркое солнце, процветание, может быть, даже возрождение. Вас что-то смущает в этом порядке слов?

— Я просто свести ее решил. Когда услышал от кого-то, что символ уже используется.

— Где? — Озерский явно получал удовольствие от разговора.

— Не знаю, какая-то компания. Или древний род. Просто оно занято, вот я и свел.

— Потому что не имеет отношения к этой организации? — хитро прищурившись, уточнил Евгений Александрович.

— Совершенно верно! — ухватился парень за подкинутое оправдание.

— А кто вам ее сделал? — как бы между прочим спросил Николай.

Задержанный нахмурился, делая вид, что вспоминает.

— Не помню, — ответил он после паузы. — Давно было.

Я едва заметно усмехнулся.

— Очень удобное объяснение.

Панкратов бросил на меня полный злобы взгляд.

— Я правда не помню.

— А кто вам ее свел? — спросил Николай.

Парень резко поднял голову.

— Тоже не запамятовал…

Приятель покачал головой.

— Замечательная память. Маску не помните, покупателей не помните. Теперь еще и собственную татуировку не помните. Такими темпами, вы скоро и имя свое забудете.

Панкратов опустил голову и сквозь зубы прорычал.

— Адвоката…

— Вам бы витаминки попить, — продолжил Николай. — Для памяти. Совсем ничего не помните. А защитника мы вам обеспечим. Или у вас свой?

В кабинете снова повисла тишина. Панкратов стиснул зубы так сильно, что заходили желваки. Вероятно, понимал, что обратиться к «Рассвету» за адвокатом будет равносильно подписать себе приговор и признаться в том, что завалил возложенную на него обязанность — взять все на себя. Да и адвокат ему был не нужен. Он просто не хотел, чтобы мы видели татуировку, а сейчас было уже поздно. И что теперь делать, он придумать не мог.

— Что вы знаете об историческом обществе «Рассвет»? — внезапно спросил Озерский.

— Ничего… — буркнул задержанный. — Впервые про такое слышу.

— Совсем ничего не слышали? — спокойно уточнил Николай.

— Все так, — подтвердил парень. — Ничегошеньки.

— А зачем тогда татуировку свели?

— Потому что она… — начал было задержанный, но Николай его перебил:

— Принадлежит другой «компании»… «Рассвету». О котором вы впервые слышите.

— Адвоката… — дрогнувшим голосом повторил Панкратов.

— Будет, будет… — заверил его Озерский. — Хотя все это неважно. Уже не важно. Ни «Рассвет», ни тату меня больше не беспокоят. Есть другая причина для беспокойства… Более весомая.

Задержанный настороженно посмотрел на него.

Николай переглянулся со мной, после чего совершенно будничным голосом произнес всего одну фразу:

— ОКО.

От этого короткого слова, задержанный побледнел так, что стал похож по цвету на рясу синодника. Озерский сразу уловил перемену в лице Панкратова и опять включился в «игру».

— Николай Андреевич прав, — спокойно произнес он. — Если татуировка или маска связаны с оккультными практиками, дело автоматически выходит за рамки обычного ограбления.

Панкратов молчал.

— А значит, — продолжил Николай, — сюда приедет специалист из ОКО.

— Не надо… — неожиданно вырвалось у задержанного.

— Почему? — тихо спросил я.

Парень закусил губу.

— Не надо никого звать. Если ОКО выйдет на…

Он моментально замолчал, понимая, что едва не сболтнул лишнего.

— Не надо, пожалуйста…

— Почему?

— Потому что…

Он замолчал. Я сделал шаг вперед, оперся руками о стол.

— Панкратов, если вы сейчас продолжите пытаться водить нас за нос, ОКО заберет вас уже сегодня. А там никто не станет спрашивать про украденные ложки и ножи. Их будет интересовать совсем другое.

Парень тяжело задышал.

— Я… я ничего такого не делал, — произнес он после паузы.

— Тогда вам бояться нечего.

— Есть чего… — пробормотал Панкратов.

Николай спокойно сел напротив него.

— Рассказывайте. И мы защитим вас от тех, кто поручил вам сдаться, и кого вы так сильно боитесь.

Панкратов долго молчал. Потом неожиданно ссутулился, будто из него выпустили весь воздух.

— Я… не из них, — пробормотал он.

— Из кого? — не понял приятель.

— Не из «Рассвета», — пояснил задержанный.

В кабинете стало настолько тихо, что было слышно, как тяжело он дышит.

— Продолжайте, — негромко сказал Озерский.

— Я… просто помогал иногда, — забормотал Панкратов.

— Что значит «помогал»?

— Есть люди… которые выполняют поручения. Передать что-нибудь. Купить. Проследить. Забрать. Иногда найти человека.

— За деньги?

Панкратов покачал головой.

— Не всегда.

— Тогда за что?

— Они поддерживают тех, кто им помогает, — пояснил Панкратов.

— Чем помогают? — уточнил Озерский

— Работу найти… проблемы утрясти… кого-нибудь вытащить… Иногда лечат… Документы делают…

Он говорил все тише.

— То есть вы были человеком на побегушках, — подвел итог Николай.

Панкратов кивнул.

— Но в саму организацию вас не принимали?

Задержанный покачал головой:

— Нет.

— Почему?

— Сказали… надо заслужить. А эту татуировку я сделал сам. Хотел быть причастным. Никому не показывал, но сам для себя считал, что я часть их общества. Что еще чуть-чуть и можно будет с гордостью носить ее.

Мы с Николаем переглянулись.

Тот едва заметно кивнул, предлагая продолжать.

— Кто предложил вам взять на себя кражу? — спросил я.

— Один человек.

— Имя.

Парень покачал головой:

— Не знаю.

— «Не знаю», «не помню»… — протянул я. — Хватит.

Панкратов резко замотал головой.

— Правда, не в курсе! Мы никогда имен не спрашивали. Зачем они нам? Меньше знаешь — крепче спишь.

— Тогда что он сказал? Как вы связывались? Номер телефона… адрес?..

Парень глубоко вдохнул.

— Нет. Они находили подручных, вроде меня, когда им было нужно. Давали знак. Прийти в нужное место, и там нужно было забрать поручение. Это всегда были разные люди, лица скрыты маской, голос искажен.

— Как вы понимали, что люди не одни и те же? — спросил Николай.

— Рост, комплекция… — пожал он плечами.

— А какой знак? — уточнил я.

— Обычно письменное послание, которое потом уничтожается. Записка, которая сгорает у тебя в руках.

Мы с Николаем опять переглянулись. Эти методы уже были нам знакомы. Люди, организовывавшие аукцион, рассылали приглашения подобным образом. И понимание, что организация с таким светлым названием, как «Рассвет», замешана в темных делах, лишь укрепилось.

— А что за маски? — спросил я, памятуя об аукционе. Вдруг всплывет что-то знакомое.

— Обычная, белая, с прорезями для глаз, без черт лица. Просто… — он провел перед лицом, — плоская… Ничего интересного.

— Ясно, — кивнул я. Предположение не оправдалось, но ощущение, что мы подобрались очень близко, все равно бодрило.

— Со мной встретился человек. Просто на улице, в одном из дворов-колодцев. Сказал, что нужно взять на себя кражу, и тогда моя семья ни в чем не будет нуждаться. Я сначала растерялся, но потом подумал и решил, что меня это устроит.

— Именно взять на себя? — уточнил Озерский. — Не совершить?

— Не совершить, — подтвердил тот. — Просто взять на себя.

— А если все пройдет хорошо, по истечении приговора вас должны были взять в организацию.

Парень опять кивнул. Хотя и мне, и Николаю было